В целом Украину больше не рассматривают как творение идеалистов-мечтателей, уличные акции которых спасли миллионы украинцев от постсоветского рабства и принесли либеральную демократию в Киев. Через три года после оранжевой революции украинские политические лидеры выглядят капризными по причине беспрестанной политической борьбы, мелкими и неспособными серьезно управлять. Оптимистический и сентиментальный вид поколения Майдана 2005 года уступил, в известной степени, цинизму и едва скрываемому разочарованию Европы и США в начале 2008 года.

Однако изменилась не только Украина. Также изменились США и Европа... и, причем, не в лучшую сторону. Несмотря на политическое мастерство Ангелы Меркель и неугомонную энергию Николя Саркози, Европа, как целое, очень устала от самой мысли о своих многолюдных, бедных и проблемных соседях. Для Западной Европы доступное энергоснабжение является более неотложной проблемой, нежели рост демократии в Киеве.

Согласно такому известному политическому аналитику, как Збигнев Бжезинский, Украина и Беларусь являются частью евразийской «периферии» - потенциальной границей «атлантической Европы» [1]. По мнению другого известного исследователя и политолога Саммюэля Хантингтона, по территории и Беларуси и Украины проходит линия раздела между католическо-протестантской и православной цивилизациями. При этом Хантингтон считает, что преимущественно православные религиозные традиции этих стран, скорей всего, помешают их успешной интеграции в западное институциональное пространство.

Сейчас считается хорошим тоном говорить, что Украина нас разочаровала. Через три года после 'оранжевой революции', которая породила волну оптимизма, не наблюдавшуюся в этом регионе с момента падения Берлинской стены в 1989 году, украинцы без особого рвения голосовали в воскресенье 30 сентября.

Минувшая неделя в трех странах: Украине, Грузии и России – дала богатую пищу для сравнительного анализа на тему «О роли личности и институтов в переходный период».