Какое-то время господствовало убеждение в неизбежности и неотвратимости демократии. Но сегодня это уже не так. В Китае ни возникновение свободного предпринимательства, ни информационная революция не привели к ослаблению контроля коммунистов, хотя партийные боссы вынуждены сегодня реагировать на недовольство общества в таких вопросах, как коррупция и безопасность труда рабочих. Пекинские лидеры проводят сегодня демократические дебаты и голосование в своих партийных рядах, но по-прежнему запрещают существование иных партий, кроме коммунистической. Немного севернее, в России, Владимир Путин превратил зарождавшуюся в его стране демократию в свою личную империю. Лидеры обеих стран в основном игнорируют критику извне. Более того, они зачастую вешают на нее ярлык 'вмешательства' Запада в свои дела и обращают все к собственной пропагандистской выгоде.
На эти тревожные события накладывается и происходящее в других местах. Все больше зарубежных руководителей начинает утверждать, что Запад не понимает их общество и не имеет права высказывать возражения, когда они манипулируют собственными конституциями и затыкают рты политическим оппонентам. Многие официальные представители африканских стран, где китайские инвестиции увеличиваются с каждым днем, считают пекинскую модель экономических реформ без политических изменений более близкой им по духу, чем свободные выборы. В некоторых случаях, как в прошлом году в Нигерии и Кении, выборы состоялись, однако прошли они с многочисленными нарушениями. В Пакистане президент Первез Мушарраф (Pervez Musharraf) подчеркивает необходимость национального единства, а сам тем временем грубо попирает конституционные процедуры, усиливая тем самым раскол в стране. Трагическое убийство Беназир Бхутто (Benazir Bhutto) показывает, что репрессии неспособны предотвратить насилие - они лишь усугубляют его.
Партнеры
Между тем, в арабских странах демократия резко ударила по тормозам и катится сейчас на нейтральной передаче. Грандиозные планы администрации Буша по демократическим преобразованиям на Ближнем Востоке оказались разорванными в клочья из-за отвратительной политики в Ираке, из-за победы ХАМАС на выборах в Палестине, из-за популярности 'Хезболлы' и растущего страха перед Ираном. Президент Буш больше не настаивает на том, чтобы арабские диктаторы самореформировались. Вместо этого он называет их умеренными и призывает этих лидеров к объединению в борьбе с экстремистскими группировками, которые причастны к терроризму и вместе с тем, успешно выступают на выборах.
В некоторых странах Латинской Америки укреплению демократии угрожает новое поколение лидеров-диктаторов, которые умело манипулируют толпой благодаря экономическому популизму, и в то же время твердо намерены ослабить противостоящие им центры власти и влияния. Хотя избиратели Венесуэлы в ходе недавнего референдума с небольшим преимуществом отказали Уго Чавесу (Hugo Chavez) в праве на бессрочное президентство, он, похоже, не собирается отказываться от намерения приравнять свои президентские полномочия к клятве супружеской верности - 'пока смерть не разлучит нас'. В то же время, более старшее поколение безнадежно цепляется за жизнь в кубинском стиле, где перспективы правления после Фиделя вызывают напряженность и в то же время внушают надежду.
Политическая дилемма для Соединенных Штатов Америки состоит из двух частей. Во-первых, наша способность успешно продвигать вперед демократию зависит от авторитета и привлекательности нашего собственного примера. Трудно уговаривать других следовать по нашему пути, когда руководители из Белого Дома попирают демократические нормы и оправдывают пытки людей. Во-вторых, на всем протяжении 2008 года американские избиратели будут заняты президентскими выборами, а президент Буш будет поглощен формированием собственного наследия. Никто не станет обращать особого внимания на успехи демократии в других странах, даже в тот момент, когда начнет схватываться цемент в новой глобальной трещине между демократическими и недемократическими силами. В результате наш следующий президент может столкнуться с таким миром, в котором самоуправление в ключевых странах окажется вытесненным вертикалью власти. Двадцать лет спустя после окончания 'холодной войны' мы можем стать свидетелями того, как путь в будущее станет указывать не Гавел, Валенса или Мандела, а Путин.
Мне 70 лет, и я смотрю на мир незашоренными глазами. Я понимаю, что ни одна система власти, даже демократическая, не может гарантировать мир и процветание. Наши лидеры должны взвесить целый ряд факторов, принимая решение о том, какое правительство поддерживать. К сожалению, порой необходимо заключать альянсы по расчету с теми странами, которые не разделяют наши ценности. Демократия сама по себе это не одномоментное явление, а длительный и трудный процесс, который развивается постепенно благодаря созданию различных институтов и изменению привычного стиля мышления.
Оговорки остаются в стороне, а принципы сохраняются в неизменности. Соединенные Штаты Америки это не Китай. Без страстной приверженности демократической власти мы не можем реально претендовать на внимание народов других стран. Если Америка будет с прохладцей и с неприкрытым лицемерием относиться к защите демократии, мы нанесем непоправимый ущерб нашим долгосрочным интересам. Чем больше трудностей встает на пути у защитников демократии, тем больше они должны настаивать на ее жизнеспособности и действенности как самой лучшей системы управления, когда-либо изобретенной человечеством. А если во главе этих защитников не встанет Америка, то кто сможет занять ее место?
