Виктория Казючиц
 
В различных исследованиях гуманитарной сферы приводится достаточно много определений авторитарной идентичности.   На мой взгляд, большинство из них отражают в большей мере позиции авторов, нежели непосредственно сущность. Например, рассматривать национальную идентичность как принятие исторического опыта нации[1] было бы, на мой взгляд, немного однобоко и самонадеянно особенно учитывая тот факт, что историческое наследие СССР принадлежит целому ряду стран.
 
Национальная идентичность сегодня предстает как подвижная естественная субстанция человеческого сообщества, которая неизбежно должна принадлежать нации и выполнять специфические функции идентификации при столкновении с другими нациями.[2] Рассуждать о том, что национальная идентичность стационарна сравнительно с рассуждениями о том, что современный мир однороден. Идентичность в рамках современного постмодерного общества теряет свои границы, оставляя, во всяком случае, пока, только точку отсчета.[3] Будучи подвижной она требует пополнения новым. В этом случае нации должны быть креативными. [2]. Национальная идентичность не может насаждаться. По сути, приналеджность, или желание принадлежать к какой-либо нации – это частное дело каждого индивида.
 
Таким образом, если сопоставить все вышеназванные принципы и особенности современной национальной идентичности с «белорусским путем» построения национальной идентичности, то разница в подходе становится очевидной. Причиной этому, прежде всего, является авторитарная направленность сегодняшней белоруской идентичности. Виновата ли во возникновении авторитарной идентичности невозможность Беларуси влиться в постмодерное сообщество государств[4], ли же причина кроется в нежелании властей «европеизировать» страну? Вопрос, ответ на который пока дать крайне сложно. Факт остается фактом – белорусская авторитарная идентичность остается сложной для осмысления и понимания системой, основанной на государственной идеологии, находящей применение в практике гораздо активнее, чем в теории.
 
Прошлое

При рассмотрении различных проектов белорусской национальной идентичности, можно проследить смену нескольких этапов. В конце 80-ых происходило формирование, так называемого, «белорусского возрождения». Притом, если в конце 80-ых оно проходило в оппозиции к действующей власти, то после развала БССР, проект национального возрождения, совместно с политикой белорусизации, приобрел статус официального. Сменивший «возрождение» панрусизм, также оказался не жизнеспособным. Причина в его провале кроется, как в неспособности отвечать общественным требованиям, так и в несоответствии политическим реалиям Беларуси.

Таким образом, с 2000 г можно правомерно говорить о повороте к новому проекту белорусской идентичности – «идеологии белорусского государства». Здесь стоит заметить, что проект белорусской идеологии не может быть назван стихийным. Его формирование началось еще в начале 90ых, однако, пережив сильную трансформацию, он начал представлять из тебя то, что мы имеем на сегодняшний день. Идеологический проект стал основой и воплощением авторитарной идентичности А. Лукашенко.

 
Настоящее
 
Бесспорно, можно считать, что истоком современной белорусской идеологии как основы авторитарной идентичности, является советская политическая традиция. Схожесть советской идеологии проявляется не только в ее канонизированности, но и в очевидных символах-ритуалах, берущихся свое начало еще с СССР. Особое место занимает героика Великой Отечественной войны. Мероприятия, с неестественным патриотическим налетом, стали традиционными в авторитарной Беларуси. Роль исторического опыта белорусов до войны сведена к нулю. Властями навязывается идея о том, что утрата памяти о войне означает потерю важной составляющей белорусского патриотизма.  Стоит обратить внимание, что даже празднование государственных праздников, которые, по идее, не имеют отношения к обращению к Великой Отечественной войне, оказываются искусно вплетенными в единый идеологический проект.  
 
Например, день для празднования Дня независимости (который в последнее время «принято» называть Днем республики) традиционно отмечается не в день провозглашения суверенитета, а в день освобождения от немецко-фашистских захватчиков. День независимости, празднуемый 3его июля, является своеобразным продолжением празднования Дня победы: практически те же военные парады, шествия ветеранов и исторические реконструкции военных действий. Многочисленные акции Белорусского республиканского союза молодежи, направленные на сохранение памяти о войне: акция «служим Беларуси», акция «за сильную и процветающую Беларусь», «мы – граждане Беларуси». Концепцией большей части из них является якобы «формирование у молодежи ценностного отношения к своему Отечеству, развитие устойчивого желания способствовать консолидации общества, процветанию Беларуси, готовность к ее защите – главная цель патриотического воспитания…»[1]
 
Акцент делается на необходимости неразрывной связи поколений и «объединение усилий молодежи на социально значимую деятельность во благо общества». В 2005 году во всех школах Беларуси был введен специальный обязательный курс «Великая Отечественная война советского народа». На первой странице учебного пособия размещена фотография президента страны в парадной форме главнокомандующего вместе с детьми, снятая, видимо, во время одного из «патриотических» праздников. Рядом с фотографией обращение президента к школьникам, в котором говорится о патриотическом долге каждого гражданина Республики Беларусь. Помимо курса, в начале 2000ых в рамках идеологической работы в учреждениях среднего образования, предусматривалось обязательное посещение музея Великой Отечественной войны и парада в честь Дня победы.
 
Использование советского наследия касается также и государственных символов. Принятие в 1995 г. красно-зеленого флага, отличающегося от советского флага, только отсутствием серпа с молотом и звезды; использование измененного советского герба. Программа передач первого национального телеканала и общенационального телевидения, заканчивающегося исполнением гимна – все это остается важными составляющими проекта идеологии белорусского государства.
 
Особое место в авторитарной идентичности занимает белорусский язык. Перейдя к официальному двуязычию, власть, тем самым легализировала придание белорусскому языку чисто символического значения.[2] Фактически белорусский язык вернулся на ту же самую позицию, на которой находился во времена существования БССР.

Важно отметить, что «идеология белорусского государства» имеет по большей части прикладной характер, нежели теоретический или академический. Необходимо заметить, что попытки систематизировать набор идей, называемых идеологией белорусского государства, были предприняты. Например, создание специальных кафедр в Академии управления при Президенте Республики Беларусь, разработка университетского курса «Основы государственной идеологии», деятельность товарищества «Веды» и издание «Беларускай думкі».    

Белорусская идеология как корпус идей потерпела провал еще в самом начале. Несмотря на попытки создания теоретических рамок для идеологии белорусского государства, в конечном итоге ее действие свелось к масштабной рекламной компании, что доказывает высокий рейтинг власти.[1] В качестве яркого примера можно использовать серию плакатов «за Беларусь!», появившихся в республике перед проведением президентских выборов в 2006 г, одноименный цикл концертов в различных городах страны. Достаточно беспроблемно произошла подмена понятий таким образом, что, выступая «за Беларусь», гражданин тем самым выступает «за Лукашенко». Именно здесь было наиболее уместно указать на еще одну важную составляющую белоруской авторитарной идентичности. Вера в миф (как собственно создание и поддерживания) мифа о «проекте счастья».

Белорусский проект счастья – это обязательное подчинение граждан государству. Согласно ему, государство может   гарантировать доступное счастье своим гражданам, при условии их «содействия» государству. Таким образом, проект авторитарной идентичности дополняется важной компонентом-символом «проектом счастья».

Подытожив, все вышеозначенное, можно резюмировать, что проект идеологии белорусского государства состоит из двух направлений: конструирования идентичности (как идеи) и пропагандистской работы, с преобладанием второго.           
 
Будущее?
 
Произошедшая смена режима приведет к необходимости конструирования новой идентичности. Логично, что новая идентичность будет в корне отличаться от предшествующей ей. Популяризация советского наследия сменится обращением к общеевропейским ценностям. В основе идентичности будет лежать концепт «государства европейского» как части общей европейской семьи. Неудивительно, если построение такой идентичности потребует обращения к истории Беларуси. Однако надеяться на то, что история будет рассматриваться без определенной выгоды для новой власти не приходиться – повсеместно станут распространяться факты о том, что Беларусь может заслужено считаться частью Европы. В учреждениях образования вместо курса идеологии вводятся обязательные дополнительные занятия по иностранным языкам, преподавание дисциплин, в основной массе, переводится на белорусский язык.
 
Утопично было бы верить, что однажды, только при смене власти, сразу же изменится отношение к национальной идентичности. Следовательно, возникает план проведения ряда постепенных реформ, которые привели бы к построению и внедрению новой проевропейской идентичности.
 
Возможно также дальнейшее ужесточение режима. Вероятно усиление контроля власти за жизнью граждан, мотивируемого формальными причинами (враждебность Запада, распространение терроризма). Отказ от ценности истории как такой. Всестороннее обращение к «белорусскому пути», как следствие, еще больший рост популярности президента. Постепенный отказ от взаимодействия и интеграционных планов с Россией, отдаление от «славянского братства». Тяжелое положение страны на международной арене объясняется желанием европейских государств (или России) подчинить себе страну. Роль государственной идеологии возрастает: формируется набор идей, который распространяется среди населения.
 

Или же произойдет обращение к славянским корням русских и белорусов. Формируется доказательная историческая база, необходима для быстрой интеграции. Быстрые темпы интеграции вызваны вхождением Украины в Европейский союз, что заставляет Россию проявить инициативу в российско-белорусской интеграции. С помощью России инициируется свержение белорусского лидера. В результате Беларусь получает лидера, ориентированного на интеграцию с Россией. Интеграция приводит к созданию общего государства, где Беларусь оказывается полностью зависимой.
 
Все приведенные выше варианты, естественно, являются утопичными и не претендуют на прогнозирование. Белорусскую идентичность впереди ожидает сложный путь. Какой именно?
Покажет время.

[1] сетевой проект «Русский архипелаг» (http://archipelag.ru/geoculture/langsnpeoples/Vavilon/experience/) (16.12.08)

[2] Фурс В. К вопросу о «белорусской идентичности» (http://www.n-europe.eu/article/2008/12/05/k_voprosu_o_%C2%ABbelarusskoi_identichnosti%C2%BB_1) (16.12.08)

[3] Hall S. The Question of Cultural Identity P. 597-600

[4] Акудовіч В. Разбурыць Парыж. Два няспраўджаныя эсэ.

[1] Проекты БРСМ (http://www.brsm.by/ru/proekt/patriotaktsii/slujim) (15.12.08)

[2]  Goujon A. Language, nationalism and populism in Belarus (http://www.pravapis.org/art_goujon1.asp) (14.12.08)

[1] Казакевіч А. Ідэалягічная інфраструктура беларускае палітыкі (http://arche.bymedia.net/2006-12/kazakievic612.htm) (13.12.08)