Согласно статистическим данным Международного центр тюремных исследований количество заключенных в Республике Беларусь, приходящихся на 100 тысяч населения составляет 468 заключенных. (http://www.kcl.ac.uk/depsta/law/research/icps/worldbrief/wpb_country.php...)

Если в качестве примера взять крупный промышленный город в нашей стране, то окажется, что каждый 10 мужчина хотя бы один раз отбывал наказание (следует учитывать при расчете % женщин и лиц, не достигших совершеннолетия).
На данный момент существуют следующие виды наказаний, которые применяются к лицам, совершим преступление: общественные работы; штраф; лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью; исправительные работы; ограничение по военной службе; арест; ограничение свободы; направление в дисциплинарную воинскую часть; лишение свободы; пожизненное заключение; смертная казнь (до ее отмены).
В данной статье акцентируется наказание в виде лишения свободы.

Осужденные, достигшие восемнадцатилетнего возраста, отбывают наказание в виде лишения свободы в исправительных колониях, которые подразделяются на:
1) исправительные колонии-поселения;
2) исправительные колонии для лиц, впервые отбывающих наказание в виде лишения свободы;
3) исправительные колонии для лиц, ранее отбывавших наказание в виде лишения свободы;
4) исправительные колонии особого режима.
В тюрьмах отбывают наказание осужденные к лишению свободы на срок свыше пяти лет за совершение особо тяжких преступлений, при особо опасном рецидиве преступлений, осужденные, которым смертная казнь в порядке помилования заменена пожизненным заключением, осужденные к пожизненному заключению, а также осужденные, переведенные в тюрьму из исправительных колоний за злостное нарушение установленного порядка отбывания наказания.

Обращаю внимание на отличие тюрем от колоний.

По числу "зеков" с нами могут посоревноваться немногие - Туркмения (489), Узбекистан (489), Украина (419). Не считая, конечно, США, где по данным Бюро статистики по юстиции, за последний год количество заключенных еженедельно (!) увеличивается на 1000 человек. На данный момент в тюрьмах США содержатся около 2,2 миллиона заключенных, или каждый 136-й житель страны. В целом же в США на каждые 100 тысяч человек приходится 714 заключенных. В сравнении с этими мировыми "лидерами" остальные государства выглядят гораздо скромнее. В Польше, например, этот показатель составляет цифру 219, в Голландии - 123, в Китае - 118, в Армении - 92, в Италии - 98, в Японии - 58, а в Индии и того меньше - 29. В Китае, правда, абсолютное число лишенных свободы людей за 2005 год ничуть не меньшее, чем в США - 1, 55 миллиона человек.

Как объяснить такой высокий показатель криминальности в Республике Беларусь?
Неужели наши граждане настолько незаконопослушны?
На данном этапе существования «независимой Беларуси» тюремное заключение является, чуть ли не обычным делом и едва ли не естественной составляющей жизни для очень многих, вроде службы в армии или учебы в вузе. (http://punitor.narod.ru/PB0113.htm)

Некоторые считают, что в Беларуси, как и в России, причиной высокого показателя криминальности является пеницитарная система государства, практически не претерпевшего изменений со времен широкомасштабных репрессий 30-40-х годов прошлого века.
Следует особо отметить «Обыкновения правоприменительной практики», которые также сформировались в советскую эпоху и имеют явную карательную направленность.

В качестве примеров воспользуюсь статьей С. А. Пашина «Возможности и пути сокращения численности тюремного населения»:
«Характерным способом разрешения уголовных дел является компромисс. Типичный пример: если человек долго пробыл в предварительном заключении, а доказательств его виновности нет, то судья назначает ему наказание, равное сроку его пребывания в следственном изоляторе. С этим же связано еще одно обыкновение: у обвиняемого, к которому была применена мера пресечения в виде содержания под стражей, но по жалобе освобожденного судьей, больше шансов получить приговор, не связанный с лишением свободы. И более общая закономерность: если человек, который числится за судом, не находится под стражей, его гораздо реже потом берут под стражу, нежели человека, уже находящегося в заключении: последнему, как правило, назначают наказание в виде лишения свободы.

Судья заинтересован в том, чтобы приговор не отменили, прокурор — чтобы не было оправдательных приговоров или дело не вернули на дорасследование. (Кстати, по закону прокуроры обязаны быть блюстителями законности. И если недостаточно доказательств виновности обвиняемого, именно они должны признать свою неправоту и инициировать прекращение дела или же рекомендовать суду вынесение оправдательного приговора. Ведь презумпцию невиновности никто не отменял!) На практике же роль обвинителей прокуроры выполняют не менее страстно и «усердно», чем адвокаты роль защитников: «рвут на себе тельняшку, доказывая виновность».

А судьи еще с советских времен практиковали именно обвинительный уклон…то есть судьи более склонны поверить доводам прокуроров, с которыми они «в одной лодке». Если, например, выносится оправдательный приговор или дело возвращается на доследование, то прокурором автоматически пишется протест. Вот если прокурору дают сохранить лицо, то есть признают виновность подсудимого и назначают наказание в виде лишения свободы, хотя бы равное сроку предварительного заключения, то это еще, куда ни шло. Но если подсудимый оправдан, это считается очень плохим исходом дела, недопустимым.

Укоренился и обычай (со времен, когда судья и прокурор были членами одной парторганизации) неформального взаимодействия, скажем, прокуроров и судей. Например, в форме неофициальных совещаний в кабинете судьи по поводу того, какое наказание будет просить прокурор и какое назначит судья. Считается, что судья не может в кабинете говорить с адвокатом, за это его ругают. А с прокурором — это в порядке вещей: коллеги собрались поговорить.

Прокурорские работники чуть ли не ногами открывают двери в судейские кабинеты. Адвокаты же никогда не имели фактического равенства с первыми в возможности переубеждать судей (вне процесса). Да и в зале судебного заседания адвокаты не очень-то активничают ввиду отсутствия к тому имиджевых и финансовых стимулов (см. выше).
По-прежнему сильна солидарность разных подструктур карательного механизма; также обыкновения поддерживаются ведомственными показателями, которые оправдывают существование этих подструктур и обеспечивают продвижение людей по службе.»

(http://www.prison.org/penal/human_prison/doc015.htm)
Можно также утверждать, что уровень криминальности в несовершенстве нашей судебной системы и в несоответствии ее европейским стандартам. В Европе тюремное заключение, не столь продолжительное и рассматривается как исключительная мера.
В качестве примера рассмотрим Финский феномен по книге Нильса Кристи "Борьба с преступностью как индустрия"
(Нильс Кристи, 2001, с.46-51)
С 1809 г. Финляндия была частью России, но ее уголовная и тюремная политика были ориентированы на Скандинавию. С 1919 г. она получила независимость, но вышла из семьи скандинавских стран. После этого уголовная политика стала носить в большей степени карательный характер.
В 1918 г. относительное количество заключенных в

Финляндии неожиданно подскакивает до 250. Затем этот показатель в течение долгого времени остается на уровне 200 заключенных на 100.000 населения. Уровень заключенных в других скандинавских странах был в пределах от 50 до 100. С 1965 по 1990 гг. происходит падение рассматриваемого показателя в Финляндии (до 49 в 1991 г.). Если раньше Финляндия лидировала по применению тюремного заключения (даже с точки зрения общеевропейских стандартов), то сейчас ее показатель близок к минимальному, и она обошла все страны Скандинавии в плане ограничения применения тюремного заключения.
В чем же заключается столь стремительное «становление народа на путь истины»?

Приведу мнение К.Дж.Ланга (Ланг, 1989) - генерального директора исправительной системы Финляндии.
«Количество заключенных почти не связано с уровнем преступности и зависит, скорее, от общего уровня уверенности в обществе, равновесия политических сил. Политическая нестабильность в течение трех войн, праворадикальные движения 1930-х годов, криминализированное коммунистическое движение (того времени) - все это способствовало расширению применения тюремного заключения в Финляндии. Законодатели предполагали, что мы привыкли к карательному уклону, применению длительных сроков тюремного заключения за различные виды преступлений. В 1970-х годах в Финляндии было втрое больше заключенных, чем в Норвегии. Не потому, что в Финляндии отправляли в тюрьмы втрое больше людей, а потому, что каждый заключенный содержался в тюрьме почти втрое дольше, чем в Норвегии».

Что стоит за резким сокращением применения тюремного заключения в Финляндии в 1980-х годах? В основе успеха было уникальное сочетание исторических и идеологических предпосылок, настойчивые усилия многих людей, заинтересованных в решении проблемы.
Во-первых, борьба с преступностью никогда не была в этой стране в центре предвыборных политических кампаний. Кроме того, в Скандинавских государствах привыкли полностью полагаться на экспертов.

Эксперты должны были помочь осознать тот факт, что количество заключенных в Финляндии огромно, и при этом не вызвано каким-то необычным характером преступности в Финляндии. Далее, надо было избавить политиков от желания считать большое количество заключенных предметом гордости. Например, утверждать, что это проявление решимости бороться с преступностью, оправданной жесткости уголовного правосудия, готовности тратить силы и средства на дорогостоящие программы защиты населения от преступников. Кроме того, надо было показать, что сроки наказания к лишению свободы можно значительно снизить без серьезного риска роста преступности.

Финские криминологи представили всю необходимую и убедительную информацию. Кроме того, эксперты были почти единодушны в оценке высокого, по сравнению с другими странами, количества заключенных: это позор Финляндии.
Решающим фактором, повлиявшим на проведение реформ в Финляндии, была готовность государственных служащих, судейского корпуса и тюремной администрации использовать все возможные средства для сокращения количества заключенных. Благодаря усилиям группы политиков, занимавших ключевые позиции, пришло понимание: огромное количество заключенных - это серьезная проблема. Была разработана концепция преобразований, предпринят целый ряд практических шагов: реформы законодательства, решение мелких повседневных проблем и т.п. Все это и привело к значительному сокращению численности тюремного населения Финляндии.

Подведем итоги, что можно сделать в нашей Республике, ввиду отсутствия возможности изменения системы в целом. Следует улучшить условия содержания, обеспечить заключенных возможностью получать дистанционное образование, улучшать профессиональную квалификацию. Уголовно-исполнительное право должно стать более гибким инструментом воздействия на личность заключённых. Необходимо также законодательно предусмотреть гарантии для лиц, покидающих тюрьмы, чтобы появилась реальная возможность ресоциализации бывших преступников: как минимум, за заключенными должно быть сохранено право на жильё, должны делаться шаги в области трудоустройства бывших заключённых. Иначе, государство не оставит им выбора: если невозможно зарабатывать на жизнь на законных основаниях, рано или поздно придётся вернуться к воровству.

Такжде необходимо сделать более гибкой систему постпеницитарного воздействия: отсидевший человек уже отдал свой долг обществу, поэтому институт судимости, равно как и прочие подобные меры, в большинстве своём, не должен применяться, или применяться в чётко обозначенных случаях и в индивидуальном порядке. Короче, должен быть взят курс на гуманизацию пеницитарной системы.