Как-то всегда казалось, что все в нашей стране зависит от воли и слова руководства. Во всяком случае, самого высокого. Представлялось, что, как высшее руководство скажет, так оно обязательно и будет, вне зависимости от желания и возможностей граждан или каких-то там законов природы. И само руководство это не раз более чем красноречиво доказывало. Примеров тому преогромное множество.
Вспомнить хотя бы забавную историю конца 1990-х гг. с курсом белорусского рубля, которая убедительно продемонстрировала все еще сомневавшимся в то время скептикам, кто в экономике (а вместе с ней и в доме) хозяин. Тогда Нацбанк и Правительство беспардонно воспользовались тем, что Президент отлучился на Олимпиаду в Нагано, а затем еще в турне по азиатским странам, и без спроса, исключительно на основании каких-то своих непонятных экономических расчетов изменили курс белорусского рубля. Недолго довелось им наслаждаться своим могуществом и правом на принятие значимых для экономики страны решений. Президент вернулся и четко постановил: курс вернуть на место и без разрешения больше не трогать! Так, разумеется, и сделали. И неважно, как долго курс оставался «президентским» и что это все означало с точки зрения яйцеголовых экономистов. Главное, что люди поняли единственно легитимную процедуру принятия решений в стране.
В качестве еще одного примера можно привести имевшую сравнительно не так давно место гиперактивизацию нашей внешнеполитической активности в направлении братской Венесуэлы. В этом вопросе вообще-то мало кто и мало к чему мог придраться. Внешняя политика ведь у нашего государства «многовекторная». Единственное, что слегка смущало все еще непонятливых скептиков, это практическая целесообразность усилий на грани «не могу» для реализации, безусловно, очень важных проектов со страной на другом конце планеты. Плюс некоторые из скептиков периодически позволяли себе вспомнить, что другие векторы белорусской «многовекторности» были изрядно лишены нашего внимания, а им (Европе, например, странам-соседям) ведь его так не хватало. Но последнее слово за руководством. А оно проявило политическую волю – и механизм белорусско-венесуэльских стратегических отношений заработал без изъянов и погрешностей.
Прекрасно понимая особенности «линейной зависимости» всех и вся в Беларуси от слов и решений высшего руководства, я уже давно задумывался над тем, что должно произойти, чтобы руководительские заявления и указания для граждан вдруг перестали так сильно напоминать сюжеты из учебников по истории СССР и приобрели какой-нибудь качественно новый характер. Вернее, не столько задумывался, сколько мечтал. Но кризис, как говорится, подкрался незаметно.
Если бы еще год назад мне кто-нибудь сказал, что наступят такие «неправильные» времена, когда высшее руководство провозгласит всеобщую либерализацию, я бы точно перекрестился и пожалел бедного сумасшедшего. Но такие времена, кажется, наступили. Слово «либерализация» нынче самое популярное в средствах массовой информации. Его популярность столь велика, что многочисленные чиновники уже практически научились его выговаривать. И мне даже кажется, что пройдет еще немного времени и это когда-то запретное, а от того очень сладкое слово прочно войдет в повседневный жаргон, скажем так, настоящего мужского разговора. В таких разговорах, как известно, используется эмоционально окрашенная лексика двух видов: положительная, выражающая восхищение и удовлетворение, и отрицательная, она же обзывательная (примеры, пожалуй, приводить не буду). Теперь главное, чтобы слово «либерализация» и все возможные его лексико-грамматические формы были причислены народной мудростью именно к первой категории.
Итак, либерализация пришла. Как и какие действия под ее ширмой предпринимаются, какие программы принимаются, какие, в конце концов, задумки и тайные сокровенные желания реализуются совсем даже неважно. Важно то, что ее объявили не кто-нибудь, а высшие руководители. Потому что по идее, в полном соответствии с установленным и многократно исторически подтверждавшимся законом «линейной зависимости», как сказали, так оно должно и быть. То есть дали команду либерализоваться – крутись как хочешь, но либерализуйся. Учитывая, что сама необходимость либерализаторской метаморфозы вызвана экономическими причинами и весь ее смысл заключается в том, чтобы предотвратить экономический коллапс (который в свою очередь может иметь совершенно очевидные политические последствия), задекларированная воля высшего руководства и должна бы очень оперативно воплотиться в настоящую экономическую либерализацию. Сказано же! Но вот тут-то наш закон неожиданно перестал работать.
За долгие годы строительства социально ориентированной стабильности белорусские невысшие чиновники (т.е. руководительские низы) так привыкли к тому, что надо делать так, как скажут высшие чиновники, что напрочь разучились думать самостоятельно. В результате, говоря о либерализации, они регулярно и очень искусно демонстрируют выдающиеся проявления мазаичного сознания (шизофрении) в его лучших традициях. Вот, например, на этой неделе особой сообразительностью и железным пониманием законов экономики отличился один руководитель одного из сморгонских заводов. В интервью на всю страну этот гениальный человек заявил: «Мы каждый год на доске почета. Объемы продукции постоянно увеличиваются. Поэтому нам всем надо искать рынки сбыта!»
Одним словом, стахановцы рулят! Еще годик назад, когда всех вполне устраивало считать астрономический рост белорусского ВВП из произведенной и успешно спрятанной на склад продукции, а не из проданной, как во всем мире, такой сморгонский подход, безусловно, вписывался в идейный мейнстрим. Но времена же теперь, судя по словам высших руководителей, другие!
Исходя из этого спрашивается: это вообще что за белиберда такая? Ведь команда «газы» (в смысле «либерализация») прозвучала уже давно. Следовательно, давно нужно было всем руководителям уровня ниже высшего взять в библиотеках учебники по экономике и внимательно прочитать, что там написано про либеральную экономическую парадигму (кстати, книги по марксизму-ленинизму высшему руководству следовало бы предать анафеме публично, дабы не повадно было чиновникам обращаться к идеям великих мыслителей во времена, когда так нужны не «великие» выдумки-фантазии, а просто разумные, основанные на настоящей природе человека и нашей реальной действительности мысли). То, о чем говорят глубокоуважаемые наши хозяйственники иначе как бредом и самоубийством с точки зрения либерализма (да и вообще банальной логики) назвать не представляется возможным.
Хотя подозреваю, что природа таких высокоинтеллектуальных заявлений не в отсутствии «серого вещества» и понимания элементарных экономических законов, а все в той же «линейной зависимости». Сморгонский руководитель низкого звена просто, по-видимому, слушал не того, кого надо. Ведь надо самое высокое руководство слушать, а он, бедняга, еще и ко всяким министрам и еже с ними прислушивается. Уж больно его «новаторские» мысли напоминают мудрости одного всем известного начальника всех контролирующего государственного комитета: «Государство вложило в развитие консервной отрасли Br 42 млрд. и получило Br 3 млрд. убытков. Сколько еще надо направить, чтобы предприятия заработали?» J
Как говорится, приплыли! Дожились до того, что верхи уже очень хотят, а низы (руководительские) уже не могут. Что в такой ситуации делать высшему руководству, сказать непросто. В качестве первичной рекомендации могу предложить еще раз довести до сведения управленческого звена ниже высшего, кто в стране все-таки главный и кого надо слушать. Также не мешало бы в срочном порядке заменить вузовский курс «Идеология белорусского государства» на курс «Либерализация». И главное: посредством централизованного тестирования провести аттестацию чиновников для выяснения их уровня владения этим предметом, а потом еще и собеседование на профпригодность, с помощью которого можно выяснить, кого же все-таки руководительские низы за руководительские верхи держат.
