Будущее в трубе

Газовый бизнес является монопольным: строительство даже одного газопровода требует больших инвестиций, а строить второй - нерентабельно. Россия с ее гигантскими запасами природного газа, пользуется своей монополией на трубопроводы восток-запад для реализации политических интересов - и жестко реагирует, когда ей бросают вызов. Маршалл Голдман излагает эти тревожные истины в своей книге 'Нефтегосударство', мрачном, но вдохновенном рассказе об энергетической политике России. Запад, разъясняет Голдман, должен осознать всю меру своей уязвимости.

Эта история по версии Голдмана начинается с первого нефтяного бума в царскую эпоху, когда на долю России и Америки приходилось 97 процентов мировой добычи нефти. Иностранные компании были изгнаны из Советского Союза Лениным и Сталиным и вновь приглашены (но на других условиях), когда потребовались их технологии и опыт. После падения коммунизма эта ситуация повторилась с точностью до наоборот: иностранцы ринулись в Россию, чтобы помочь ей создавать посткоммунистическую экономику, а через несколько лет были вынуждены отступить.

В советский период, когда доходы от нефти и газа были важнейшей опорой ослабевавшей плановой экономики Леонида Брежнева, велась изоляционистская энергетическая политика. Повторилась характерная для советской системы ситуация: изобретательность вступила в бой с некомпетентностью, и некомпетентность победила. Возможно, свою руку приложило Центральное разведывательное управление, убедившее саудовцев обрушить цены на нефть в 1980-х годах - так предполагает Голдман - но, по его словам, в конечном итоге советскую систему обрекло на гибель неэффективное управление энергетическими ресурсами.

Эта некомпетентность жива и поныне. Жадность и близорукие технологические практики, применявшиеся в прошлом, практически погубили многие российские нефтяные месторождения: стандартной практикой было закачивание воды в скважину, чтобы добыть из нее нефть, невзирая на последствия. Сегодня перед российскими инженерами стоит сложная задача: извлекать больше нефти из искалеченных недр России - например, ведя бурение горизонтально, а не вертикально. Это непростой технический вызов. Спор о том, какой подход к добыче нефти является самым лучшим, лежит в основании нынешнего спора между ВР и ее российскими партнерами. Русские хотят за свои деньги много нефти и сразу, в то время, как ВР стремится к аккуратной разработке месторождений с учетом долгосрочной перспективы.

	цитата

Иными словами, те предостережения, которые Рональд Рейган делал в 1980-е годы о политических рисках зависимости Западной Европы от советского газа, кажутся сегодня оправдавшимися. Сегодня Западная Европа получает от России половину импортируемого газа.

Более разумный подход Россия проявляет, когда речь идет об экспорте газа. Она пронзила Европу своим газопроводами, заключив двусторонние сделки, которые в краткосрочном плане могут иметь смысл для некоторых стран, но лишают рычагов влияния и возможности диктовать свои условия континент в целом. Европа в три раза больше России по населению и в десять раз больше по размеру экономики, однако готовность отдельных стран соглашаться на условия России делает Европу политически уязвимой перед стратегией Москвы, основанной на принципе 'разделяй и властвуй'. Когда Россия налаживает отношения с энергетическими компаниями, которые в ином случае имели бы возможность искать другие источники газа, способность Европы к диверсификации поставщиков уменьшается и эта диверсификация становится чрезмерно дорогостоящим предприятием.

Попав в руководящий центр московской штаб-квартиры "Газпрома" и глядя на 30-метровое электронное табло, на котором отражается паутина газопроводов из России в Европу, Голдман рассуждает: 'Вот это чувство власти! Эти газпромовцы могут, если захотят, отключить не только газ, поступающий в котлы и плиты 40 процентов немецких домов, но и газ, который нужен многим немецким заводам для производства'.

Иными словами, те предостережения, которые Рональд Рейган делал в 1980-е годы о политических рисках зависимости Западной Европы от советского газа, кажутся сегодня оправдавшимися. Сегодня Западная Европа получает от России половину импортируемого газа.

Порой утверждается, что рост потребления энергоносителей и стагнация уровня производства в России - последние четыре года добыча природного газа находится практически на неизменном уровне - приведет к дефициту газа в Европе (он уже дает о себе знать в России). Голдман отвергает такие страхи, хотя он касается этого слишком мимолетно, чтобы его аргументы звучали убедительно. Похоже, он не видит угрозы и в создании международного газового картеля по образцу Организации стран-экспортеров нефти, членами которого могут стать Туркменистан, Венесуэла и Тринидад.

По словам Голдмана, Россия никогда никому не позволит влиять на ее процесс принятия решений. Возможно это так, если речь идет о ценовой политике (сильно отличающейся от нефтяного рынка, поскольку нефтью торгуют на спот-рынках, а международный газовый бизнес основан, в первую очередь, на долгосрочных контрактах). Но появление Организации стран-экспортеров газа могло бы усилить позицию России, консолидировав силы производителей в сфере геологоразведки, строительства и обслуживания трубопроводов и развития рынка сжиженного газа.

Крупнейшим пробелом в 'Нефтегосударстве' является поверхностное освещение роли Европейского Союза. Например, сейчас ЕС решает важный вопрос: чем станет для Кремля его политика либерализации энергетического рынка, заключающаяся в разделении оптового и розничного бизнеса в газовой и электроэнергетической сферах - препятствием или подспорьем? Возможно, фрагментированным рынком будет проще манипулировать. Острый ум Голдмана, безусловно, способен разрешить такие запутанные вопросы.

Вопрос, остающийся без ответа, заключается в том, воспользуется ли Кремль - или, точнее, Владимир Путин - газом в качестве инструмента обретения международного политического влияния. Оптимистическая позиция такова, что бизнес нормализует политику - в этом случае, если Россия желает быть надежным партнером, то ей придется смягчить свою позицию и соответствовать международным стандартам поведения. Пессимисты опасаются того, что газовая зависимость приведет к финляндизации Европы. Имеющиеся факты, скорее, подтверждают правоту пессимистов.