"Для России Nord Stream имеет политическое измерение"

Еврокомиссар по энергетике Андрис Пиебалгс рассказал корреспонденту "Ъ" Александру Габуеву, как в ЕС воспринимают энергетическую политику Москвы.

— Незадолго до нынешней, рижской встречи в Киеве также прошел энергосаммит, на котором Украина и страны Балтии решили создавать газотранспортные маршруты в обход РФ. Какова была ваша реакция?

— Я остался удовлетворен итогами встречи в Киеве, хотя достигнутые договоренности пока носят предварительный характер. Из стран—поставщиков энергоносителей там был представлен Азербайджан, однако нам следует развивать более тесные связи с государствами Центральной Азии, причем не только в энергетике, но и в политике. Первые отклики из России, по-моему, тоже были довольно положительными. Мне кажется, Россия стала намного спокойнее воспринимать конкуренцию. Это не раз выражалось и на переговорах по поводу "Южного потока": высокопоставленные российские чиновники говорили, что, если будут другие поставщики, они будут с ними конкурировать.

— Для вас транзит энергоносителей — понятие исключительно экономическое или еще и геополитическое?

— В нормальных условиях транзит энергоресурсов не должен быть геополитическим инструментом. Скорее элементом геополитики может быть заключение долгосрочных контрактов на поставки энергоносителей. Однако как только контракт заключен, должны наступить вполне прозрачные отношения — стабильный транзитный режим, при котором есть надежный поставщик и надежный потребитель. Чистая экономика.

— А газовые войны, которые Россия вела с Украиной и Белоруссией,— это тоже чистый бизнес?

— Это был прежде всего конфликт экономических интересов. Но я готов допустить, что определенный элемент геополитики в них был. Это объясняется еще и тем, что энергетические отношения между Россией и ЕС выходят из переходного периода, когда существовали различные серые схемы, а Москва была готова продавать энергоносители некоторым странам по цене намного ниже рыночной. Однако сейчас мы вступаем в эпоху рыночных отношений, где все определяет экономика.

— Почему тогда "Газпром" предпочитает весьма затратный проект Nord Stream более дешевым наземным маршрутам — через страны Балтии и Польшу?

— Я думаю, дело в операционных издержках. Могу предположить, что ежегодное обслуживание такого наземного газопровода обойдется дороже, чем разовые затраты на Nord Stream, ведь срок жизни газопровода превышает 50 лет. Я видел расчеты, согласно которым Nord Stream вполне окупаем и прибылен. Для ЕС реализация проектов имеет и много плюсов, например, новая труба точно не пройдет по территории Белоруссии. У нас с Минском очевидные проблемы, и Брюссель не обязательно будет поддерживать инвестиции в эту страну. Что касается меня лично, то я всегда был не против Nord Stream — Европе нужны новые газотранспортные коридоры. Хотя я допускаю, что для России проект имеет и политическое измерение.