«Беларусь с высоты птичьего полета»

06/02/2005 на этом сайте было опубликовано эссе Александра Филатова «Герой, о котором никогда не напишут», в котором приводились слова некого Леши М., якобы сказанные в разговоре с автором статьи: «знаешь, я не вернусь в академическую среду, я в ней разочаровался. По-моему, когда я объясняю человеку, как переключить русский язык на клавиатуре на английский, я делаю больше, чем когда пишу две статьи». Десять дней спустя, случайно узнав от одного из посетителей сайта об этой публикации и заподозрив, что речь шла обо мне, я зашел на сайт и, к удивлению, обнаружил там свои слова, действительно сказанные автору в конце октября прошлого года, но предваренные незнакомым мне оборотом «знаешь, я не вернусь в академическую среду, я в ней разочаровался». Как я ни старался, у меня не получилось вспомнить столь радикального высказывания со своей стороны. К сожалению, у нашего разговора не было свидетеля, который мог бы нас рассудить, поэтому взаимная пикировка вроде «не говорил!» — «нет, говорил!» мне кажется бессмысленной. Интерес вызывает сам факт появления такой статьи, и к этому я хотел бы обратиться ниже. Мое внимание обращено на стиль и на, так сказать, настроение этого текста, а также на сам поступок автора. Вместе с этим я хотел бы поупражнять некоторые, на мой взгляд, полезные навыки.

Упражнение 1. Цитирование.

Известно, что стиль эссе (т.е. наброска) не обязывает автора пристально следить за ходом развития мысли. В этом жанре допустима некоторая «разорванность» содержания, которая, кстати, придает ему свой шарм. Текст Александра начинается двумя ударными абзацами, в которых автор одним махом выявляет достоинства и недостатки сразу двух родов занятий: журналиста и интеллектуала.

Первому работать, якобы, «хорошо»: он получает задание в редакции и выполняет его. Журналист может писать об «успехах животноводства», освещает популярные документальные фильмы и легко находит героев для утреннего эфира ОНТ. Интеллектуалу живется не так привольно. Он тоже может выполнять задания, тоже может найти «кого-то более-менее похожего на героя», но, по мнению автора, есть у интеллектуала изъян — ему не верят, в отличие от журналиста. Кроме этого, у первого и второго разные цели и разные аудитории. Журналисты говорят со всеми, а интеллектуалы только друг с другом.

Общее занятие для журналиста и интеллектуала, как это можно понять из текста, — это выявление «героя»: первый его ищет или создает, а задача второго — «осмыслять» его героичность. Довольно.

Упражнение 2. Камикадзе учатся летать.

Тема героизма всегда несет на себе отпечаток жертвенности и связанной с ней неизбежной травмы. Герой, по мнению автора, — это человек, действующий ради всеобщего блага и обязательно себе во вред. Получается, героя отличает эдакий широкий размах и щедрость души, он редко говорит от своего имени, чаще от имени коллектива, народа, человечества. Герой не мелочится и может легко жонглировать словами вроде «интеллектуал» или «журналист», становясь то одним, то другим. Все это мелочи с той высоты, на которую он взлетает в порыве героического поступка. Все это уже не важно по сравнению с тем горизонтом, который ему открывается и к которому он готов лететь до самой смерти. Важно помнить: испытательных полетов здесь не бывает. Если уж взлетел — то лети до конца. Но все-таки бывает парадоксальная ситуация, когда герой как бы застывает на отрыве от взлетной полосы и, что ли, порхает на месте. Такой неопытный камикадзе . Достоевский про такого писал: «Воплощенной укоризною… Ты стоял перед отчизною, либерал-идеалист».²

То есть перед героем (перед интеллектуалом и журналистом как будто тоже) маячит горизонт, например, «современной Беларуси», ради которого стоит выполнить свою историческую миссию. Ну, а журналисты и интеллектуалы, получается, ищут подходящих персон, чтобы вписать их в этот горизонт. Довольно и на этом.

Упражнение 3. Пролетая над Беларусью.

У меня нет ни достаточного опыта, ни амбиций, чтобы назваться журналистом или интеллектуалом, но я все же хочу поставить один вопрос, известный мне из некоторых прочитанных текстов: Как такое возможно? Откуда берется жертвенность ради всеобщего блага и желание найти героя или самому совершить подвиг?

Свою статью от 1909 г. «Героизм и подвижничество» С. Н. Булгаков начинает с пессимистического заявления, что революция не оправдала возлагавшихся на нее надежд, и с констатации духовного кризиса в обществе. Он приводит несколько характерных черт современной ему интеллигенции, как-то: мученичество, исповедничество, мессианство и др., а также отмечает одну психологическую черту, которая иногда встречается у интеллигента: «героический экстаз с явно истерическим оттенком». Он может проявиться, например, в призыве «спасать Россию!» Образу героя Булгаков противопоставляет образ подвижника, верующего христианина, который чувствует лишь свою ответственность перед Богом и смиренно выполняет свой долг, видя в себе орудие Промысла.
Можно спорить о наличии и жизнеспособности такого опыта в белорусском пространстве, но мне важнее обратить внимание на характер горизонта, ради которого готов умереть герой. Скажем, на идею Родины-Беларуси (России у Булгакова), точнее белорусского государства, которую вот уже несколько лет создают и преподают в виде курса в государственных и негосударственных вузах. Почему-то именно идея такого рода способна породить у человека эмоциональный подъем, иногда настолько сильный, что человек добровольно пойдет на смерть.

Источник такой силы мне неизвестен, я же только хочу предупредить об опасности, которую несут в себе подобные искусственно созданные горизонты. Например, об опасности всеобщей принудительной идеологизации под прикрытием идеи национального строительства. Есть проект Беларуси, который ныне активно реализуется одной группой профессионалов. Но не стоит забывать, что нет какой-то «объективно реальной» Беларуси, известной группе счастливчиков, которые могут привести остальных в этот заповедный край. Беларусь — это проект, а проектов может и должно быть много.

Как должно быть много кружков или площадок мысли, где бы эти или другие проекты могли свободно осуществляться, реально или в виртуальном пространстве, как, например, этот сайт, или сайт «Наше мнение» или только что открывшийся Сайт интеллектуального сообщества Беларуси.

В своем докладе «О необходимости субъективации пограничья…», представленном на семинаре «Беларускае мысьленьне: генэалёг_я, кантэкст, пэрспэктывы», Ольга Шпарага привела меткое определение, данное В. Акудовичем белорусскому интеллектуальному контексту: «Архiпэляг Беларусь». Это выражение Акудович использовал в предисловии к своей книге «Мяне няма», имея в виду «астраўк_ беларушчыны» в море русской культуры, сознания, языка. Я полностью согласен с этим образом, более того, я думаю, что он отражает нынешнее состояние здешнего (особенного минского, и не только белорусскоязычного) научного сообщества. Я даже осмелюсь предположить, что в таком виде — в виде сети — существует и международное сообщество ученых, и мне такая структура представляется очень продуктивной. Сеть сообществ может работать эффективно, если между ними налажена коммуникация. Но считаю необходимым обратить внимание на следующее: любая попытка централизованно упорядочить этот архипелаг (под флагом Беларуси, или какого-нибудь профсоюза интеллектуалов), чревата ограничением чьей-то (моей, Вашей, нашей) свободы. Слишком просто сказать, что если ты живешь и пробуешь мыслить в Беларуси, ты обязан думать её и только её и быть, прежде всего, национальным философом. Горизонт одного национального государства сегодня испытывает жесткую конкуренцию со стороны международных профессиональных сообществ. И это не злостная интервенция, а рабочая ситуация. Поэтому мне кажется вполне нормальным, если кто-то, например, в Витебске и Гданьске выполняет, скажем, сравнительное исследование систем образования двух стран (проходил такой грант по рассылке в прошлом году). Или делает то же самое на белорусский грант, но как профессионал, а не герой. От своего лица (или от лица института), а не от имени страны. Просто потому, что он (а) умеет это делать. А то представление, что ученый обязан ударно трудиться на благо своей родины, мне кажется, восходит к естественным наукам, традиционно занятым в оборонной промышленности (и зачастую прогрессирующим благодаря «оборонке»). С этим не поспоришь: здесь знание — это действительно сила, а разглашение научного секрета может стать фатальным. Но есть ли у гуманитарных наук государственные секреты, и стоит ли загонять их в такие рамки? Приживется ли философия или социология в своей Силиконовой долине?

Не знаю, на эти вопросы заранее не ответишь. Хорошо, что они обсуждаются (см., напр. , материалы семинара «Беларускае мысьленьне» или круглый стол «Думать Беларусь» в Советской Белоруссии) или заявляются для обсуждения (см. форум Топоса). Но я обращаю внимание на осторожное обращение с масштабными горизонтами, вроде национального, и все-таки желаю всем взлетевшим камикадзе счастливого возвращения на землю. Вас здесь ждут.

Упражнение 4. Стандартная комбинация клавиш для переключения языка на клавиатуре в Windows — Shift+Alt, её можно изменить в настройках, кликнув правой клавишей мышки на значок языка и выбрав «Свойства» либо другим путем: Пуск — Настройка — Панель управления — Клавиатура — Языки и раскладки.
Если не работает, пишите.

¹ См. www.belintellectuals.com
² Ф. М. Достоевский. Бесы // Ф. М. Достоевский. Собр. Соч. в 12 томах. М. изд. «Правда», 1982. С. 11.

Алексей Медвецкий,

администратор сайта www.toposcentre.com
a_medvetsky@ehu.by