Максим Жбанков. КУЛЬТ-ТУРЫ. Бурундук как мечта патриота

Сидели как-то мы с товарищем поздним осенним вечером. В бутыли зелье уже плескалось на донышке, на блюдце тосковал последний бутербродик. Наш сбивчивый разговор, проскочив все обычные темы, невзначай свернул на творчество весьма популярного и крайне плодовитого поэта. И тут обычно уравновешенный и лишенный дурных предрассудков коллега вдруг разошелся не на шутку: «Ну что это такое: «Бел-чырвона-белы вожык-патрыёт»? Он бы еще Чебурашку в патриоты записал! Надо хоть к чему-то относиться серьезно!» Последняя реплика меня решительно озадачила: а кто, собственно, решил, что смех — это пустяки?

Из всех возможных форм патриотизма самая нелепая как раз предельно серьезна. Парадно-официальное выражение своих чувств к родной стране предполагает грудь колесом, стеклянный (не путать с просветленным) взор широко распахнутых очей, руку на сердце и пафосную шелуху на устах. А также массовые шествия счастливого народонаселения на глазах великодушных вождей, всенародные совещания с единодушным голосованием «за» и иконостас былых правителей, в который аккуратно вписывается нынешний начальник. Кому Родина — мать, а кому и батька…

Самое скверное в этом — подмена смыслов: естественная привязанность к родным местам, языку и культуре превращается в ритуалы символического подчинения и лояльности. Патриотизм становится публичным аттракционом в интересах власти. И превращается из чувства глубоко личного в набор знаков и значков, сигнализирующих: «Я свой! Я правильный!» Как-то пришлось наблюдать за ветровым стеклом тяжелого грузовика композицию из иконки и красно-зеленого флажка. Смеешься? Ты что — не патриот? Вот и «вожык-патрыёт» обижает вполне симпатичных людей из альтернативных кругов: «Он что, над святым издевается?»

Наша проблема в том, что мы как-то не привыкли делать серьезные вещи весело. И неизменно читаем патриотизм как тронную речь власти или героическую мифологию сопротивления: развернули знамена — и вперед, бить супостатов! Но есть на этой палитре другие краски. Есть другие, более мягкие схемы влияния на сердца народа. Те, которые играют с «низовым», поп-культурным, национальным материалом.

Французы, наряду с помпезной «Жанной д’Арк», экранизируют эффектные похождения вора-джентльмена Арсена Люпена, героя бульварных романов начала прошлого века. Люпен — знаковый французский брэнд, не хуже Габена или Азнавура. Даром, что мошенник. В симпатичной ленте «Реальная любовь» британский премьер-министр (Хью Грант) перечисляет в числе предметов национальной гордости «Битлз», Гарри Поттера и правую (а также левую) ногу Дэвида Бэкхема — и английские небеса не обрушились. Потому что — правда. Потому что Бэкхем и Поттер работают на престиж нации получше всех премьеров вместе взятых.

Вот совсем недавний пример: смешная и простодушная штатовская киношка «Элвин и бурундуки». Детская сказочка про тройку шерстистых шустриков, безмятежно распевавших на ветках родного леса, пока не закрутила хвостатых героев машина шоу-биза. Компьютерные зверята ненавязчиво учат дружбе и взаимовыручке, жарят на гитарах, распевают рождественские гимны и танцуют хип-хоп. А также запасают на зиму (под ковриком у камина) вафли с кленовым сиропом. Просто? Просто, да не совсем. Бурундуки — очень американские зверьки: гиперактивные, амбициозные, честные и не особенно образованные. Они открыты новым идеям и всегда готовы легко отказаться от карьеры ради верных друзей и тихих домашних вечеров или активно вляпаться в очередную непонятную историю… Прямо как Буш в Ираке.

Бурундучье трио, как ни странно, ударно работает на американский патриотизм — естественно, в шаржированной, но узнаваемой и доброй форме. Вот вам ироничный автопортрет нации! И в этом явно больше смысла, чем в очередном дефиле авианосцев или сеансе болтовни на высшем уровне.

А потому — да здравствует ёжик-патриот! И бело-красно-белые аисты. И хомяки-националисты. И даже хорьки-«резонаторы». Нацию в смутные времена выручит не застегнутый на все крючки парадный мундирчик, а способность периодически не воспринимать себя всерьез. Лучшего средства от пустых амбиций пока не изобретено.