Российский “блокбастер” “1612” o Великой смуте и интервенции Речи Посполитой в Москву в начале XVII в. не является антипольским фильмом, как многие опасались. Зато является фильмом скверным.

Смотреть исторические фильмы можно по разным причинам. Для одних зрителей важны художественная ценность или философская глубина – к таковым обращается, например, Анджей Вайда в „Деле Дантона”. Другие ожидают прежде всего точной реконструкции исторических событий, что показал, например, Ежи Кавалерович в „Смерти Президента”. Третьи – динамичного сюжета и хэппи-энда. Здесь мастером может быть Ежи Хоффман, если перечислять только польских режиссеров.

У режиссера „1612” – Владимира Хотиненко – амбиций быть Вайдой или Кавалеровичем, очевидно, не было. Он хотел, скорее всего, пойти по следам хоффмановского „Огнем и мечом” и адресовать свое кино молодым любителям экшена и хорошего развлечения. У фильма внушительный бюджет общей суммой 12 миллионов долларов, собранных при явном участии кремлевской администрации. Он был разрекламирован и показан во многих кинотеатрах не только России, но также Украины и Беларуси. Есть у фильма и скрытая цель: - он должен привлекательным способом объяснить, почему национальным праздником России стал день 4 ноября, а именно – годовщина капитуляции в 1612 г. стоящих в Кремле войск Речи Посполитой. Это событие, а также выбор тремя месяцами позже царя Николая Романова явилось символическим окончанием в московском царстве Великой смуты: периода анархии и беспорядка.

Однако Хотиненко снял попросту барахло без крупицы художественной ценности и со слабой фабулой. Этот фильм оставит неприятный осадок у более-менее образованных любителей экшна, а те, кто хотел узнать, что именно произошло 4 ноября, наверняка, поймут немного.

Портит фильм, прежде всего, сценарий. Он представляет собой историю любовного треугольника. “Красавицей” является в нем Ксения – дочь умершего царя Бориса Годунова. Ее держит в заточении “злодей” – некий “гетман”, которому царевна нужна для оправдания своих видов на московский трон. Этому намеревается помешать „герой”, влюбленный в Ксению холоп Андрюшка, который, будучи ребенком, видел ее нагую в купели, а потом начал выдавать себя за испанского рыцаря, чтобы добыть ее сердце и освободить из гетманских рук.

Этот сам по себе незамысловатый сценарий плюс ко всему портит его предсказуемость и бессмыссленные эпизоды родом из третьеразрядных фильмов-фэнтези: встречи с монахом-столпником, сцены брождения по российским лесам единорога. Следует отметить, что половину времени фильма занимают поединки и мордобой, приправленные сценами вырывания языка и протыкания горла саблей.

Творению Хотиненко также не хватает точности исторического отображения. События Смуты полностью теряются в тени приклучений Андрюшки и его татарского друга Костки. В целом истории в фильме немного – может быть, за исключением вступления, где на протяжении нескольких минут показано начало Смуты в „канонической” версии, полной упрощений и пропагандистских шаблонов. [Папа и иезуиты хотят обратить дикую „Русь” (по сути московское царство ) в единую истинную римскую веру. Польша (а в действительности часть магнатов Речи Посполитой, в основном русского, то есть восточносавянского происхождения) хочет себе эту „Русь” при помощи разных самозванцев политически подчинить и т. д.]. Из интересных моментов важно отметить, что войско Речи Посполитой состоит исключительно из гусар, использованных в довольно оригинальных целях...для осад и атак на стены российских твердынь.

Наконец, в фильме раздражает примитивная пропаганда, направленная не столько против Польши, сколько против всех захватчиков, которые на „Руси” будут появляться именно тогда, когда там не будет сильной власти и порядка. “Патриотические” лозунги присутствуют в фильме практически постоянно, хоть особо выделяются в этом контексте сцены с участием князя Пожарского. Иногда же все происходит без слов – в начале фильма есть символическая картинка, когда западные „конкистадоры” весело играют в кости, перекрикивая друг друга по-польски, по-немецки и по-испански, и тут же рядом стонет бичуемый русский народ. Схематизм такого рода сцен вызывает мимолетную улыбку.

Неужели у фильма нет никакой ценности? Можно посмотреть на российские национальные одежды, компьютерную реконструкцию Москвы начала XVII в. Мужчины наверняка запомнят сцену купания нагой Ксении. Призыв князя Пожарского к русскому народу о том, чтобы тот переборол свою леность, некоторые могут интерпретировать также как призыв к строительству гражданского общества. Хорошим решением было также широкое употребление в фильме других языков помимо русского, в частности, польского. Жаль только, что это не “архаизированный”, а современный польский язык. (Нота Бене! Русские герои нередко разговаривают на языке современной молодежи). Также актеры в целом справились со своим заданием, а приглашенный на роль гетмана Михал Жебровский (не отголосок ли образа Яна Кароля Ходкевича?) – наиболее интересная фигура фильма.

Однако все это затмевается бедным сценарием, напоминающим самый примитивный голливудский экшен, плохой режиссурой и незамысловатой патриотической пропагандой. “Массовый” зритель, безусловно, удостоит фильм своим вниманием, но то ,что фильм не вызовет у него каких-либо глубоких раздумий – более, чем очевидно.

Авторизованный перевод рецензии, напечатаной в «Тыгоднике Повшехным», от 20 ноября 2007 г.
http://tygodnik.onet.pl/1547,1452725,dzial.html

копия фильма на www.intv.ru