Принцип домино

Конституцией Республики Беларусь закреплено право граждан на свободу мирных собраний, не нарушающих общетвенный порядок.
Согласно Международному пакту о гражданских и политических правах ООН, ратифицированному Республикой Беларусь, это право может быть ограничено только в соответствии с законом, в случаях, необходимых в демократическом обществе, когда это необходимо в интересах государственной или общественной безопасности, общественного порядка, охраны здоровья и нравственности населения или защиты прав и свобод других лиц.
Конституцией Республики Беларусь признаётся "приоритет общепризнанных принципов международного права" и обеспечивается "соответствие им законодательства".
Кроме того, Закон Республики Беларусь "О международных договорах Республики Беларусь" гласит, что "согласие Республики Беларусь на обязательность для неё международного договора может быть выражено подписанием международного договора...", то есть, подписав, Республика Беларусь обязуется этому международному договору следовать.
Однако в последние несколько лет органы власти всё настойчивее искореняют в Белараси практику публичных мирных собраний. Закон "О массовых мероприятиях..." содержит огромное количество всяческих формальных требований даже к процессу подачи заявления, не выдержав которых, невозможно получить разрешение на проведение, например, пикета или митинга. Кроме того, чтобы легально собраться и обсудить какие-нибудь злободневные проблемы, не рискуя получить огромный штраф или вообще подвергнуться аресту, граждане ещё и обязаны оплачивать работу милиции, скорой помощи и коммунальных служб, предварительно предоставив в местный распорядительный орган гарантийное письмо о том, что такая оплата будет произведена. Но даже и этим список ограничений на реализацию одного из Конституционных прав не ограничивается. В последние годы всё чаще можно получить на свою заявку отказ с мотивировкой типа: "Мы считаем, что это мероприятие - нецелесообразно...".

	цитата

Право на мирные собрания - это индикатор демократичности общества.

За примерами далеко ходить не надо: только с начала 2007 года демократически настроенные жители Гомеля получили уже больше 10-ти отказов, ни разу не добившись разрешения на проведение массового мероприятия. Активистка М. Богданович, например, обратилась в суд, однако дела, естественно, не выиграла, потому что судьи посчитали вполне уместными аргументы ответчика (Гомельского горисполкома), состоявшие в том, что М. Богданович не предоставила в распоряжение чиновников договор с милицией, медицинской службой и коммунильщиками. А, в качестве, так сказать, контрольного выстрела, чиновники использовали всё тот же убийственный аргумент, состоящий в нецелесообразности, по их мнению, такого рода мероприятий.
Автор этой статьи получил отказ в праве проведения митинга, причём отказ ничем не мотивированый: в ответе было просто написано, что в разрешении отказано в связи с тем, что заявление было подано с "существенными нарушениями ст. 5, ст. 10 Закона Республики Беларусь О массовых мероприятиях...", в чём состояли эти нарушения, чиновники за две недели придумать не успели. Потом, отвечая на запрос, написали, что не были указаны обязательства "постоянно присутствовать на месте проводимого мероприятия, исполнять все законные требования представителей общественности и сотрудников милиции и т. д.", хотя в законе действительно сказано, что орагинзатор мероприятия несёт такие обязанности, но нигде не сказано, что он должен указывать это в заявке. Дело до сих пор гуляет по судам, а толку - никакого...
И таких примеров по стране - сотни, если не больше.
Многие считают, что право на мирные собрания - далеко не первостепенно, даже наоборот, его надо ограничивать, чтобы сохранять "стабильность в обществе". Первоисточником такого отношения к проблеме является президент - первое лицо государства. Что, в общем-то, не удивительно.
Потому что право на мирные собрания, на самом деле, это индикатор демократичности общества. Испокон веков первой задачей диктаторов было атомизировать общество, раздробить его, не допустить активных коммуникаций граждан и, впоследствии, легко настраивать умы людей на нужную волну. Каждый недовольный должен быть уверен, что он такой - один. С этой же целью, в первую очередь, ограничивается право на свободу ассоциаций.
Но, на мой глубоко субъективный взгляд, публичные мирные демонстрации наиболее опасны для диктатуры. Все мирные революции начинались тогда, когда люди замечали, что их много. Когда количество сторонников перемен было визуализированно, когда люди начинали чувствовать свою силу. Если, например, на демонстрацию протеста собирается пятьдесят человек, власть может сделать вид, что она этого просто не замечает. Если собирается пять тысяч, можно говорить о том, что это - "кучка отморозков". Если собирается в десять раз больше, можно просто соврать в подконтрольных СМИ, что людей было, на самом деле - ну, тысячи три-четыре. Но во всех без исключения случаях, сам факт, что на улице появились несогласные - чувствительный удар по диктатуре, потому что в диктатуре не может быть несогласных, все должны разделять "правильную" точку зрения.
На этом держатся насильственные режимы. Недовольные есть, но их, как бы, и нету.
Возвращаясь к определению "индикатор демократичности общества", рассмотрим проблему по нескольким моментам.
Ограничение права на мирные собрание неминуемо влечёт за собой окончательный смертный приговор праву на свободу слова. В тоталитарных обществах государство, как правило, владеет монополией на средства массовой информации, и единственной лазейкой для публичного выражения своих убеждений остаются массовые мероприятия. Если массовое мероприятие провести нет никакой возможности, остаётся только одна площадка для свободы высказываний: на кухне. Можно, конечно, ещё поговорить самому с собой, но такая беседа вряд ли как-то повлияет на ситуацию в обществе, разве что, в масштабах отдельной личности.
По той же самой причине можно забыть про право на получение, хранение и распространение информации, в той его части, которая касается именно распространения информации. А сведения, лежащие на чердаке, не представляют никакой ценности или опасности.
Особо хотелось бы остановиться на роли права на мирные собрания в избирательных кампаниях. В первую очередь, через митинги, встречи, пикеты и т. д. кандидаты на выборные должности решают следующие задачи: активизация и мобилизация сторонников, донесение до избирателей своих идеологических и моральных ценностей, непосредственный контакт с людьми, на основании которого делается вполне определённый вывод, стоит ли поддерживать этого кандидата или нет, а так же вовлечение в избирательную кампанию простых граждан в роли волонтёров - помощников кандидата. Все эти моменты в агитационный период имеют первостепенное значение. Экспертами в области избирательных технологий давно и неопровержимо доказано, что для простого человека один раз увидеть в живую кандидата - в тысячу раз важнее, чем прочитать про него десять материалов в газетах или столько же раз увидеть его по телевидению. Совсем недавно на парламентских выборах в Украине Блок Юлии Тимошенко (БЮТ) неожиданно для всех занял второе место как раз благодаря тому, что Юлия Владимировна в своей кампании сделала ставку именно на личные встречи с избирателями и посвятила этому большую часть своего времени. А в учебниках по избирательным технологиям есть описание хрестоматийного случая, когда один простой американец победил на выборах, причём вся его агитационная работа заключалась в том, что он четыре года объезжал на велосипеде свой округ. И это только самые яркие примеры влияния массовых мероприятий на итог голосования.
В цивилизованном мире в период избирательных кампаний встречи кандидатов с избирателями проходят по так назывыаемому "заявительному принципу", когда кандидату не надо получать разрешения на проведение массового мероприятия в таком формате, достаточно только уведомить местные власти. У нас такого не было никогда. Согласно всё тому же пресловутому Закону "О массовых мероприятиях..." разрешение на встречу необходимо получать всегда, а заявление подавать не позднее чем за пятнадцать дней до предполагаемой даты события. Правда, ещё совсем недавно для кандидатов в депутаты или президенты предусматривались послабления: крайним сроком для попытки получить разрешение на то, чтобы пообщаться с людьми, были не пятнадцать дней, как в любое другое время, а всего три. Собственно, хоть в этом наша власть была относительно справедлива. Ведь, в конце концов, сроки избирательной кампании ограничены одним месяцем, и если, например, заявку надо подавать за пятнадцать дней до митинга, это значит, что кандидат, если он не хочет половину времени, отведённого ему для работы с людьми, попросту потерять, должен нести в исполком "челобитную" ещё до того, как его зарегистрируют кандидатом. Совершенно понятно, что это абсурд с точки зрения здравого смысла.
Однако идти по пути абсурда наши чиновники, во главе с самым главным, никогда не стеснялись. Недавно в закон были внесены поправки, и теперь последнее послабление снято. Теперь, как и всегда, во время избирательной кампании кандидат должен стучаться в приёмную местного начальника за две недели до того, как пойдёт в округ. И если и раньше агитационные кампании в Беларуси нельзя было назвать яркими и содержательными, то теперь про такую возможность вообще можно забыть. По сути, её не осталось даже на бумаге.

	цитата

Если кто-то покусился на свободу другого хоть в малом, это можно рассматривать как попытку покуситься на его свободу вообще, в том числе, возможно, в конечно итоге, и на жизнь.

Избирательный процесс без массовых мероприятий превращается в "бумажную войну" кандидатов, когда вся агитационная деятельность ограничивается разбросом по почтвым ящикм одного, максимум - двух видов агитационных листовок, выпущеных на скудные средства, выделяемые Цнтризбиркомом (согласно закону, граждане не имеют право использовать для агитации на выборах дополнительные денежные средства). Если учесть, что других способов рассказать о себе у кандидатов не остаётся (не считать же, в самом деле, мизерный лимит времени, отведённый для агитации в государственных СМИ, полноценным инструментом коммуникации), то, как правило, результат получается совсем неважный. Демократические оппозиционные кандидаты просто не имеют возможности рассказать людям о себе и послушать их, провластные же выдвиженцы особо и не стремятся, потому что понимают, что это для них - вовсе не главное. В итоге, человек в девяносто девяти случае из ста приходит на избирательный участок, не имея никакого представления о том, за кого он будет голосовать, и вообще не зная, кто они - кандидаты от его округа. Выбор не делается осознанно, да и вообще: можно ли говорить о наличии выбора, если человек не обладает информацией и не знает, что и из чего он выбирает?
К чему это приводит в конечном итоге мы отлично знаем. Избирательные кампании тихонечко проходят мимо простых людей, которые их замечают только в день голосования. В такой ситуации люди остаются, в большинстве своём, аполитичными, им всё равно, кто становится депутатом и благодаря каким процедурам. Если и не всё равно - практически невозможно составить для себя объективную картину состояния дел в этой сфере, слушая только государственное радио, читая государственные газеты, смотря государственное телевидение. И народ не в состоянии, просто не имеет возможности бороться за справедливые и прозрачные выборы, притом не только потому, что ему эти выборы, как говорится, до лампочки, но ещё и потому, что, в основном, с уважением относится к закону, а получить законное разрешение на демонстрацию протеста, особенно по такому больному для нашей власти вопросу, как выборы, просто невозможно. 
И режим отлично понимает ситуацию, не в последнюю очередь ещё и потому, что сам её создал в таком виде. Поэтому все последние выборные кампании прошли с огромным количеством существенных нарушений, не были признаны в качестве легитимных международными демократическими институтами, и, по многим оценкам, были попросту сфальсифицированы. Назначать людей на выборные должности наша власть имеет все возможности.
Подытоживая всё вышесказанное, приходим к выводу, что ограничение права на мирные собрания автоматически ограничивает так же конституционное право избирать и быть избранным. На избирательный процесс люди не имеют возможности влиять и, в лучшем случае, являются его зрителями, а совсем не участниками. Отсюда вполне логично вытекает и ещё один вывод: не имея возможности действительно влиять на избирательный процесс, граждане, в огромной мере, теряют своё право учавствовать в управлении государством, потому что, вполне логично, если даже на выборные должности у нас практически всегда попадают протеже режима, то реальных представителей простых людей во власти нет вообще.
И в конечном итоге вырисовывается совсем уж печальная картина. Ещё Монтескье писал о том, что, если кто-то покусился на свободу другого хоть в малом, это можно рассматривать как попытку покуситься на его свободу вообще, в том числе, возможно, в конечно итоге, и на жизнь. Потому что, единожды подчинившись насилию, человек попадает в полную власть насильника, и не имеет никаких гарантий того, что этот насильник, отняв, например, кошелёк, не захочет через пять минут отнять ещё и жизнь.
К чему это я? Да вот к чему. Долгое время размышляя над гражданскими и политическими правами человека, я пришёл к мнению, что они похожи на домино. Если падает одна костяшка, то падают и другие. Фактически лишившись, в результате выстроенной властью системы, права избирать и быть избранным, а так же учавствовать в управлении государством, напрямую или через своих представителей, я не могу дальше жить этой стране спокойно. Потому что власть всё может решать без меня, там нет моих представителей. И, вслед за "костяшкой" права на мирные собрания, автоматически падают "костяшки" и других прав человека, вплоть до права на саму жизнь...