Май 1968-го

Александр Телевич, специально для «Третьего пути»

Майская революция 1968-го, свершившаяся без крови и коммунистов, сделала западную цивилизацию другой. Отныне инакомыслие стало узаконено. В лексиконе западной демократии навсегда утвердились понятия «альтернативного образа мышления» и «альтернативного образа жизни». Второе есть просто производное от первого, чего так не хватает нам сегодня, а именно: терпимости…

А в конце 1980-х революционное поколение пошло во власть. Сегодня оно занимает ключевые посты в политике, прессе, образовании, культуре.

Наблюдая за бунтом парижских студентов, мир впервые осознал, что будущее стоит революции. В 1968-м году невероятные события происходили на всем земном шаре. В Китае Председатель Мао вывел миллионы молодых людей на улицы: громить университеты, министерства, парткомы. В Чехословакии Александр Дубчек восстал против господства Москвы и призвал ликующие толпы студентов строить «социализм с человеческим лицом». В Нью-Йорке молодые революционеры захватили Колумбийский университет. В Париже вокруг Сорбонны понастроили баррикады. В Западном Берлине студенты забросали бутылками с зажигательной смесью штаб-квартиру всесильного газетного магната Акселя Шпрингера. В центре Рима студенты дрались с полицейскими. То же самое происходило в Мадриде, Турине, Стокгольме, Бонне, Брюсселе. Подобной солидарности в Европе не видали со времен революции 1848-го года. Казалось, что начинается мировая молодежная революция.

"В стране нарастал общенациональный кризис, складывалась революционная ситуация." ©

Было понятно, что китайские хунвейбины науськаны Мао, а пражские Студенты отстаивают суверенитет своей страны. Но отчего сорвались с катушек слушатели Сорбонны, Кембриджа, Колумбийского университета и десятков других престижных и благополучных учебных заведений? Студенты требовали то отмены экзаменов, то прекращения войны во Вьетнаме, то увеличения порций спагетти в кафетериях, то упразднения диктатуры в Греции, то разрешения курить повсеместно, то ликвидации расовой дискриминации. Что же с ними произошло?

«Вы лгали мне всю жизнь!»

Ни одна революция не может быть понята до конца. Однако можно с уверенностью сказать, что 1968-й год случайностью не был. К середине 60-х западная молодежь пришла к заключению, что старшие поколения лгали ей. Двадцатилетние всегда так думают и всегда бунтуют против отцов. Однако в 1968-м у двадцатилетних были особые основания бунтовать: Запад действительно зашел в нравственный тупик. С детства двадцатилетние слышали одно и то же: они живут в лучшей части земного шара, свободной и процветающей. С точки зрения отцов это было оправдано. После войны многие страны по ту сторону Берлинской стены вступили в эпоху экономического подъема. Старшее поколение, пережившее войну, провозгласило западное общество практически совершенным и единственной проблемой считало борьбу с коммунизмом. Не стоит попусту раскачивать лодку. Лучше следовать по проторенной колее: университет - работа - покупка автомобиля - покупка дома - покупка еще одного дома - завещание - кладбище. Не надо высовываться. Жизнь должна протекать по добропорядочному шаблону. А иначе что подумают коллеги и соседи? Иными словами, молодежь оказалась в тисках ценностей среднего класса - несомненно, гарантирующего стабильность и процветание, но в то же время невыносимо скучного, ограниченного и, с ее точки зрения, лживого.

"А если станет невтерпеж, в сердцах сожмешь кулак, прибавки требовать пойдешь, поднимешь красный флаг" ©

Новое поколение задавало вопросы. Что делают в 1968-м году американские войска во Вьетнаме? Борются с коммунизмом? Но при чем тут вьетнамские дети, погибающие под американскими бомбами? А кстати - зачем конкретному 20-летнему Джону идти в такую армию? А зачем Запад поддерживает режим «черных полковников» в Греции? Что, тоже во имя борьбы с коммунизмом? Постойте, а что происходит в самих странах Запада? Почему убили Мартина Лютера Кинга (кстати, в апреле того же 1968-го)? Почему до сих пор в США есть негритянские гетто? Почему в рабочих предместьях Парижа сохранились самые настоящие трущобы? Почему на юге Италии недоедают дети? Почему в лучших университетах процветает административный диктат?

Молодежь заметила то, что проглядели профессионалы-аналитики: средний Класс оброс жирком, стал косным и неповоротливым и в 1968-м году хотел жить так же, как жил сто лет назад - с бедным не делиться, с богатым не судиться. Против этого принципа молодежь и восстала.

К тому времени не осталось ни одной политической партии, к которой оппозиционная молодежь могла бы пристать. Социал-демократия давно обуржуазилась. Коммунисты погрязли в политических склоках, к тому же большинство из них ориентировалось на сталинистскую Москву, которую свободно мыслящая молодежь сильно не любила. Сложилась ситуация, в которой «юноше, обдумывающему житье», надо было искать новых кумиров. И таковые нашлись: Мао Цзэдун, Че Гевара, Маркузе, Фанон, Дебре. Именно они стали кумирами «новых левых».

«Бунт - дело правое!»

Мао Цзэдун в это время осуществлял «великую пролетарскую культурную революцию». Крестьянский сын и самоучка Мао был революционный романтик. Конечно, в ходе «культурной революции» он весьма удачно избавился от политических соперников и заменил их по-собачьи преданными выходцами из низов. Но все же, затевая «культурную революцию», Мао преследовал иную, грандиозную, цель: преодолеть буржуазные пережитки (материальный достаток, комфорт, индивидуализм), чтобы шагнуть в коллективистское будущее.

Сорбонна - наша!

Че Гевара к 1968-му был уже год как мертв. Врач по образованию, по профессии революционер, аргентинец Че стоял у истоков кубинской революции. Благодарный Фидель назначил его президентом Национального банка, затем министром национальной промышленности. Однако размеренную жизнь бюрократа Че не полюбил. В 1965-м он покинул Гавану и отправился в Южную Америку раздувать там пламя фиделизма. В 1967-м он был схвачен и расстрелян в Боливии.

Француз Режи Дебре в 1968-м году находился в боливийской же тюрьме, где отбывал 30-летнее заключение: он входил в группу Че и тоже был захвачен правительственными войсками. Дебре был автором книги «Революция в революции?», замышленной как учебник повстанческой борьбы. Книга, правда, получилась скучноватой; судьба Дебре была куда интересней.

Герберта Маркузе называли «пророком новых левых». Эмигрант из Германии, впоследствии профессор университета Сан-Диего в Калифорнии, Маркузе был теоретик чистой воды. Он заявлял, что в современном индустриальном западном обществе возобладал тоталитаризм. Цитировать Маркузе стало модным. Тем более, что мэтр с удовольствием встречался с молодыми адептами.

Франц Фанон был креол с Мартиники. Получив диплом врача во Франции, он отправился в Алжир. Когда там началась война против колониального господства Парижа, Фанон примкнул к Фронту национального освобождения. К 1968-му году Фанона уже не было в живых, но его книга «Черная кожа, белые маски» находилась на пике успеха.

Новые гуру завладели умами. Они призывали к безоглядной бескомпромиссной борьбе. Мао Цзэдун заявил прямо: «Бунт - дело правое».

Первой зарницей молодежной революции стали студенческие волнения в калифорнийском университете Беркли в 1964-м году. Впервые в американской истории на территорию университетского кампуса были введены полицейские части. Война во Вьетнаме стала катализатором молодежного движения, кульминацией которого в США стали волнения в Колумбийском университете 23 апреля 1968-го года.

Зимой 1968-го студенческие волнения прокатились по Германии, Чехословакии, Польше. Во главе новых левых в Западной Германии стоял 27-летний Руди Дучке. Он считал себя учеником Маркузе. Своего сына Руди назвал Че. Дучке начал с организации студенческих протестов против войны во Вьетнаме. В Гамбурге, Франкфурте, Западном Берлине студенты атаковали американские представительства. Волнения перешли в уличные бои, когда неонацист вогнал в Красного Руди три пули.

Однако настоящая революционная буря разразилась в Париже в мае 1968-го.

Уже совсем не Quiet Riot

«Запрещается запрещать!»

Волнения начались со студенческих выступлений против существующей системы образования. Они вспыхнули в университете Нантэрр, в рабочем предместье Парижа. Когда власти закрыли Нантэр, взбунтовалась Сорбонна.

Президент Шарль де Голль в это время находился с визитом в Румынии. Прерывать визит упрямый де Голль не собирался. По телевидению выступил премьер-министр Жорж Помпиду. «Правительство должно защитить республику, - заявил он. - И правительство ее защитит». К 30 тысячам парижских полицейских было добавлено еще 20 тысяч отборных служак из провинции. Им противостояло 30 тысяч студентов. Сорбонна была закрыта. Война с полицией перекинулась на улочки Латинского квартала.

Латинский квартал превратился в поле боя: сожженные автомобили, деревья, вырванные с корнем, разбитые витрины, развороченные брусчатые мостовые. Студенты начали строить баррикады. Над многими реял красный флаг. Полиция пошла на штурм.

Парижские обыватели, разъяренные тем, что взрослые мужики избивают дубинками их детей и внуков, приняли сторону студентов. Из окон на головы полицейских полетели цветочные горшки. 24-часовая всеобщая забастовка и полумиллионный марш протеста в Париже заставили правительство понять: Франция выходит из повиновения. Волнения охватили провинцию. В Страсбурге, Нанте, Гренобле студенты захватывали классы. По примеру китайских хунвейбинов, они заставляли профессоров прилюдно каяться в политических грехах. На стенах университетов появились дацзыбао.

На переднем плане - Fiat 500, один из символов западноевропейского послевоенного благополучия

Помпиду пошел на уступки. Сорбонна стала управляться студенческими ревкомами. Появились аудитория имени Че Гевары, плакаты «Запрещается запрещать!» и объявления «Кури что хочешь - хоть анашу». Статуи Пастера и Гюго покрыли красными флагами. День и ночь во дворе Сорбонны играл джаз-банд. Занятий не было. В аудиториях шла дискуссия: что делать дальше. Вожак восставших Даниэль Кон-Бендит призывал к революции. Что это означало, никто не понял. На всякий случай захватили театр Одеон.

Де Голль наконец прервал свой визит в Румынию и вернулся в мятежный Париж. Он устроил правительству разнос, с солдатской прямотой заявив: «Реформы - да, бардак - нет!» Генерал обратился к народу с предложением провести референдум: поддерживает ли Франция своего президента. Революционеры предпочли дать ответ немедленно: по городам Франции прокатилась волна уличных боев. Студенты орудовали дубинками, цепями и ломами. Они забирались на крыши и оттуда осыпали полицейских градом камней. С баррикад в стражей порядка полетели «коктейли Молотова». Полиция применила гранаты со слезоточивым газом. В ответ студенты принялись поджигать баррикады.

Проснулся рабочий класс. По всей Франции рабочие захватывали фабрики, брали заложников, запирали ворота и начинали митинговать. Ошалевшие власти не знали, что делать: отчетливых требований почти ни у кого не было. Однако выручили коммунисты, под влиянием которых «протест вообще» сменился перечнем конкретных условий: повысить заработную плату, сократить рабочий день, улучшить условия труда. Бастовали 10 миллионов человек. Экономика страны забуксовала. В Париже остановилось метро. Аэропорты закрылись. У берегов Франции замерли на якорях танкеры и сухогрузы. Многие корабли подняли красные флаги. В больших городах ожидали голода. Туристы тысячами бежали из страны. На швейцарской границе выстроились очереди машин: французские буржуа перевозили наличность в швейцарские банки.

Москва отреагировала на события хмуро. С одной стороны, заманчиво было воспользоваться случаем и пропагандистски обыграть антибуржуазные выступления европейской молодежи. С другой, «новые левые» в равной степени не любили как Елисейский дворец, так и Кремль. Поколебавшись, московские теоретики списали выступления 1968-го года на «мелкобуржуазный ревизионизм», сославшись на цитату из Маркса о мелком буржуа, «взбесившимся от ужасов капитализма».

В самих западных столицах волнения постепенно стихли. Власти пообещали студентам реформу высшей школы, рабочим - прибавку к жалованию. Буржуазный строй молодые революционеры уничтожить не смогли.

Но дело его живет!

"Жертва режима"

Однако после 1968-го года западный мир стал другим. Средний класс стал делиться с неимущими, да и сам он изменился: к середине 70-х в его ряды влились те, кто в 1968-м сражался на баррикадах. Расовая дискриминация стала исчезать на глазах. Американцы не только вывели войска из Вьетнама, но и отменили всеобщую воинскую обязанность. Инакомыслие было узаконено. Отныне в западном лексиконе навсегда утвердилось понятие альтернативного образа жизни, и коммуны, кооперативы, общины стали расти как грибы после дождя: в них объединялись и хиппи, и те, кто хотел создать микрообщество по своим законам. У бунтарей появилась законная и мирная социальная ниша. Баррикад больше не строили, Че Гевара стал просто лицом на модной майке, выпущенный из тюрьмы Режи Дебре пошел работать к президенту Миттерану советником по Латинской Америке. Постепенно стало понятно, что позиции среднего класса поколеблены не так уж сильно.

Однако 1968-й год оставил по себе и несколько бомб замедленного действия. Немногочисленные революционеры, верные прежним кумирам, от уличных боев перешли к политическому терроризму. Особенно пострадали Западная Германия (от группы Баадер-Майнхоф) и Италия (от «Красных бригад»). Затем Терроризм расползся по всему миру, однако «Красные бригады» давно разгромлены. Весной 1998-го года объявила о самороспуске «Вооруженная фракция Красной армии», происшедшая от группы Баадер-Майнхоф.

Мир стал другим. Разочаровавшееся в революциях поколение с конца 80-х пошло во власть. Сегодня оно занимает ключевые посты в политике, средствах массовой информации, образовании, культуре.

Следите за буквами: в мае 1968-го тексты породили мятеж, а мятеж – новые тексты

Молодежные волнения, прокатившиеся тридцать девять лет назад по миру, в значительной мере были основаны на поиске текстов, выражавших дух мятежа. Среди книг «обязательной литературы», лежавших на столах учебных заведений и на столиках молодежных забегаловок Сан-Франциско, Парижа, Берлина, Праги, непременно находились книги Брэдбери и Кастанеды, Берроуза и Керуака, Виана и Кено, работы Мак-Люэна и Маркузе, стихи Рембо и Бодлера, произведения Маркса, Ленина, Троцкого, Мао и Боба Дилана. Одна из бесчисленных надписей, появившихся во время студенческого мятежа мая 1968-го года на парижских стенах, - почти дословная цитата из Хулио Кортасара: «Под булыжными мостовыми – пляж» .

Для самого Кортасара, «большого хронопа», для которого жанр коллажа, «игры в классики», был излюбленным литературным приемом. Монтажные работы Кортасара особенно подкупают срезами его собственных переживаний. Он, как никто, искал выход в запредельность воображения, мог бы сам написать безымянный лозунг той поры: «Вся власть воображению!» .

В мае 1968-го он еще не знал о том, что подобное - в более кровавом варианте - повторится 2 октября и на его континенте, когда на площади Тлателолко в столице Мексики будет расстреляна многотысячная демонстрация студентов...

Воистину говорят, что жизнь и литература - вечно сообщающиеся сосуды живой крови и живого воображения.

Есть такой анекдот. В КГБ на протяжении рабочего дня звонил человек и интересовался, не залетал ли к ним его попугай. Наконец, когда его спросили, в чем, собственно, дело, он ответил: «Если он к вам залетит, хочу заранее заявить, что я его политических взглядов не разделяю!».

Равно как и я не согласен со многими из высказываний, которые привожу ниже (а значение некоторых из них вообще не понимаю), однако лозунги-граффити и, особенно, их внутренний посыл, уже давно стали неотъемлемой частью «мая 1968-го».

Любопытно, что значительная часть из них не потеряла актуальности и сегодня. Невидимая сила «слова с улицы»… Вот они:

Камень - оружие пролетариата!

«Сновидения – реальны»
«Преувеличивая, начинаешь изобретать»
(Филфак Парижского университета)

«Реальность – это мои желания»
(Нантер)

«Расстегивай мозги столько же раз, сколько ширинку»
(Театр «Одеон», Париж)

«Секс – это хорошо, сказал Мао, но не беспрерывно ведь»
(Филфак Парижского университета)

«Наша левизна – доисторическая»
(Факультет исторических наук, Париж)

«Орфография – та же китайская грамота»
(Сорбонна)

«В его безумстве есть порядок («Гамлет»)»
(Нантер)

«Будьте реалистами – требуйте невозможного»
(Филфак Парижского университета)

"Опричник режима", захватывающий баррикаду

«Революция невероятна, потому что она настоящая»
(Филфак Парижского университета)

«Алкоголь убивает, принимайте L.S.D.»
(Нантер)

«Преувеличение – вот оружие»
(Филфак Парижского университета)

«Бог – это скандал, дающий ренту (Бодлер)»
(Лицей Кондорсе, Париж)

«Хватит штурмовать лифт, штурмуйте власть»
(Авеню Шуази, 107, Париж)

«Ввожу положение перманентной радости»
(Факультет Политических Наук, Париж)

«Воображение берет власть в свои извилины»
(там же)

«Будьте краткими и жестокими, как людоеды»
(Нантер)

"Ночь баррикад" с 10 на 11 мая оставила после себя сожженные автомобили, развороченные мостовые, массу раненых по обе стороны баррикад

«Долой социалистический реализм! Да здравствуйте сюрреализм!»
(Лицей Кондорсе. Париж)

«Я марксист типа Граучо Маркса»*
(Нантер)

«Поэзия – на улице»
(Улица Ротру)

«Ограничения наслаждений влекут к наслаждению жить без ограничений»
(Нантер)

« Cache - toi , objet »**
(Сорбонна)

«Чем больше я занимаюсь любовью, тем больше у меня желания заниматься революцией, чем больше я занимаюсь революцией, тем больше у меня желания заниматься любовью»
(Сорбонна)

«Чужая свобода увеличивает мою свободу до бесконечности (Бакунин)»
(Лицей Кондорсе, Париж)

«Мысль, когда застаивается, загнивает»
(Сорбонна)

В 1968-м это фото облетело весь мир

«Поговорите с соседями»
(Филфак Парижского университета)

«Только правда революционна»
(Нантер)

«Франция для французов – фашистский лозунг»
(Факультет Политических Наук, Париж)

«Теперь мы спокойны: дважды два не четыре»
(Филфак Парижского университета)

«Революция – не спектакль для англоведов»
(Нантер)

«Изобретайте новые сексуальные извращения (я выдохся!)»
(Там же)

Лидер студенческого движения Даниэль Кон-Бендит

«Запрещено запрещать!»
(Сорбонна)

«Надо последовательно исследовать случайность»
(Филфак Парижского университета)

«Разум трудится больше сердца, но заходит не так далеко (китайская поговорка)»
(Сорбонна)

«Право на жизнь не вымаливают, а берут»
(Нантер)

«Во сне работается лучше, создавайте комитеты сна»
(Сорбонна) Париж-Сеньон (27), июнь 1968-го

Из лозунгов парижских манифестантов:

«Власть отступает. Опрокинем ее!»

«Беги вперед, товарищ, за тобой гонится старый мир»

«Посетите СССР, пока он не посетил вас» (мое любимое)

"Стены взяли слово": наглядная агитация в Латинском квартале. Сегодня этот плакат является уже хрестоматийным.

Не только французские:

«Афоризм – предсмертный хрип революции»
(Оксфорд)

«Социализм – опиум для пролетариата»
(Королевский колледж, Лондон)

Несколько интересных цитат «горячего мая»:

«Надо распроститься с теорией «руководящего авангарда», чтобы воспринять наипростейшую достойную теорию действующего меньшинства, играющего роль постоянных дрожжей и побуждающего к действию без претензии руководить им».
(Даниель Кон-Бендит, лидер студенческого движения)

«Порядок – это когда на улицах нет полиции»
(Жак Соважо, лидер Национального союза французских студентов)

«Молодежь не всегда права, но общество, которое наказывает ее, неправо всегда»
(Франсуа Миттеран, депутат парламента)

______________

* Маркс, Джулиус (Граучо) (1890 - 1977) - один из семьи американских актеров кабаре и мюзик-холлов.

** Cache - toi , objet (фр.) - Сгинь, вещь.