Пустое пространство никогда не пропадает даром. Даром пропадает любое пространство, в котором содержится искусство.
Энди Уорхол

Еще немного, еще чуть-чуть — и нам явят новое здание Национальной библиотеки, ставшей одним из наиболее дискуссионных проектов современной Беларуси.

Решение проблемы перенаселенности старого корпуса Национальной библиотеки назревало давно. Осенью 2002 года был дан старт «стройке века», превратившейся тотчас же в «народную стройку». На начальном этапе возведения Национальной библиотеки было задействовано девять башенных кранов, что стало своеобразным рекордом для Беларуси. В ходе строительства была применена масса новых технологий, например, беспрецедентная система пожарной безопасности.

Ввод объекта в эксплуатацию был намечен на 2005 год, но затем дату открытия перенесли на более позднее время. Как предположили тогда противники власти, открытие «сокровищницы знаний» подгадают аккурат под следующие выборы президента. Ведь построение «пирамид» характерно для мобилизационной модели экономики, к коей можно отнести и белорусскую экономическую модель. Мол, еще Макиавелли говаривал, что для эффективного управления народом, его нужно постоянно чем-то озадачивать: строительство «пирамиды знаний» и есть как раз такое отвлечение общественного внимания от социальных проблем.
Тогда же появился циничный анекдот. Вначале один человек научился играть в хоккей, после чего стали возводить ледовые дворцы. Затем он научился играть в футбол и построил футбольный манеж. Теперь он начал строить библиотеку…

Эти же люди дружно ехидничали после недавних сообщений, что объект не будет сдан в срок – на нем был обнаружен ряд проблем, связанных с ускоренным строительством. Подобно жившему на крыше Карлсону, радовавшемуся факту разбитой люстры, возбужденно возглашая: «И все-таки она упала!», противники нового здания библиотеки не без удовольствия отмечали: «Она все-таки треснула». В унисон с ними читали свои оппозиционные тексты другие, критиковавшие слишком «большие» объемы будущего книгохранилища — столько книг все равно в «националке» нет. Странные люди, живущие одним днем. Будто бы новых поступлений в фонды библиотеки не предвидится. Равно как и тот чудак, в одночасье заметивший: для чего детям библиотека? Они же читать не умеют. Столь глобальное мышление было не под силу даже королю поп-арта Уорхолу.

На призыв «построить библиотеку вместе» откликнулись государственные чиновники, предприниматели, студенты и весь прочий люд, кому в добровольно-принудительном порядке предложили «скинуться» на строительство «алмаза знаний». Примерно в то же время на улицах белорусских городов появились ряженые, собиравшие средства на новое здание библиотеки. По сути дела, власть тогда заставила детей заниматься попрошайничеством в государственных интересах. Пусть и ради благих целей. Не перегни система тогда палку — новое здание Национальной библиотеки не вызывало бы сегодня у многих людей столь противоречивые чувства.

С самого начала библиотеку решено было проектировать своими силами, а не приглашать для этого всяких Лордов Фостеров и прочих Церетели. Да и обидно будет отдавать престижную премию Притцкера (это как Нобелевская премия, только в области архитектуры) за нашу библиотеку какому-то пришлому варягу. Мы сами с усами.

Это может кому-то не нравиться, но здание библиотеки уже стало одним из символов государства, визитной карточкой Беларуси. Помните, с каким остервенением ругали французы тогда еще молодую Эйфелеву башню, называя ее железным уродом и еще Бог знает как? Ги де Мопассан, напротив, очень любил посещать ресторан на Эйфелевой башне… потому что это было единственное место, с которого ее не было видно. В наши же дни Париж уже невозможно представить без башни Эйфеля. Та же участь, поверьте, ждет и новое здание Национальной библиотеки Беларуси.

Сегодня почти во всех столицах Западной Европы есть, как минимум, одно оригинальное здание, созданное после второй мировой войны, делающее свой город узнаваемым, выделяющее его среди других. В Брюсселе это «Атомиум», в Стокгольме — «Глёбен». Между прочим, самое большое сферическое здание в Европе. Сразу несколькими подобными строениями могут похвастаться Париж, Лондон, Берлин. Среди застройки этих городов можно особо выделить Центр Помпиду в Париже, новое здание мэрии Лондона и башню в восточной части Берлина.

Свое законное место среди других европейских столиц Минску поможет занять «кристалл знаний». И не нужно пытаться критиковать действующую власть за то, что по различным показателям уровня жизни столице Беларуси еще чрезвычайно далеко до хваленых западноевропейских стольных городов. Не так давно появились даже нехитрые калькуляции, которые не могут не удивлять. Оказывается, бесплатным жильем за деньги, которые ушли на строительство нового здания Национальной библиотеки, можно было обеспечить 11 тысяч белорусских семей. Психология! Нет ресурсов — плохо. Появились ресурсы — надо их обязательно потратить, проесть. Нет места мысли о вечном в «горячих головах» людей, делающих столь кощунственные расчеты.
Если битва за урожай есть забота о хлебе насущном, то библиотека — это хранилище пищи духовной. Как говорится, отсюда — и в вечность. В этой связи вспоминается телевизионный ролик из серии «За Беларусь!», появившийся буквально на следующий день после объявления референдума-2004. В «бытовке» несколько строителей обсуждают нелегкий хлеб главы государства, резюмируя, что «первому всегда трудно». После чего они направляются прямиком на строительство библиотеки, величественно маячащей на горизонте. Это как у Агнии Барто: «Выйдут в степи чабаны, в цех войдут бригады — для своей родной страны все трудиться рады!»
Очень интересно, как народная молва окрестит новое здание Национальной библиотеки. Ведь «Ленинкой» уже даже старое почти никто не зовет. Дефиниции «национальная сокровищница» или «алмаз знаний», скорее всего, тоже «не покатят». Название должно быть лаконичным. Дворец Республики с чьей-то легкой руки стал «саркофагом» из-за его отдаленной схожести с одноименным объектом на Чернобыльской АЭС, а Круглую площадь Минска кое-кто называет «площадью Фаллоса». Видишь ли, везде им фаллические символы мерещатся. Даже в монументе на площади Победы. Коллективное бессознательное нередко стремится все опошлить, опустить «ниже колена» самое святое. По этой логике сокровищнице знаний придется войти в нашу повседневную жизнь под именем, близким к «квадратному яйцу». Или чему-то в этом роде.

В минувшем веке почти каждый правитель нашей страны оставлял свой след в отечественной архитектуре. От первых лет правления Сталина белорусам остались постконструктивистские Дом правительства и Театр оперы и балета архитектора Лангбарда. Из-за близости Минска к тогдашней западной границе Союза «Белый дом» почти в точности был скопирован в Могилеве. Одно лишь «но» — городу над Днепром проект достался слегка в урезанном виде, «без крылышек». В Минске примерами сталинского монументализма являются «ворота города» — башни на пересечении нынешних улиц Кирова и Бобруйской.

Хрущев запомнился повальным строительством пятиэтажных панельных домов, прозванных в народе «хрущевками». Строили их быстро, но, как оказалось, не без изъянов — сегодня эти дома иначе, чем «хрущобами», уже и не называют.

Правление Брежнева ознаменовалось появлением аскетично-функциональных станций московского метро, ведущих в отдаленные районы столицы, застроенные уже многоэтажными панельными жилыми домами. В других крупных городах Союза возводятся в основном девятиэтажки.

Горбачев остался в истории советской архитектуры, пожалуй, только своим обещанием «решить жилищную проблему к 2000 году». Другие советские руководители, равно как и правители суверенной Беларуси первых лет ее независимости, к истории отечественной архитектуры имели весьма косвенное отношение.

Как бы специалисты ни окрестили стиль архитектуры периода правления Лукашенко, сегодня хочется надеяться на то, что политики приходят и уходят, а искусство вечно. И именно в такой последовательности.