60 лет назад пал преступный гитлеровский режим и на Европейском континенте закончилась самая страшная и кровопролитная в истории война. Большая часть Европы лежала в руинах, тяжелую дань войне заплатили народы Советского Союза (свыше 20 млн., из них треть — гражданские лица), Польши (6 млн.), Югославии (1,7 млн.) и др. Немецкий народ сполна расплатился за преступную и агрессивную политику его правящей элиты — ценой более 6 млн. жертв и ок. 10 млн. изгнанных из родных мест. Чудовищные потери и разрушения обуславливались тотальностью войны, варварски жестокими и беспощадными методами её ведения, политикой геноцида.

Враг свободного человечества, безумный монстр — воплощение национал-социалистической идеологии был повержен и безоговорочно осужден победителями. Но справилась бы с ним тогдашняя так называемая Западная демократия без помощи другого, далеко не самого демократического режима — сталинского социализма? Вряд ли были бы у нее на это шансы. Ведь именно Советский Союз вынес основную тяжесть войны благодаря невероятным усилиям его народов, грандиозной мобилизации людских ресурсов, таланту военачальников и руководителей (нельзя при этом, конечно, умалчивать и помощь союзников). Сомнительно, что при любом ином государственном строе в стране была бы возможна подобная мобилизация сил и ресурсов и победа в войне.

Одни историки утверждают, что два «хищника» — красный и коричневый — не могли бы мирно сосуществовать по соседству, и смертельная схватка между ними была неизбежна. Другие пытаются уверять в обратном. Ранее подчеркивался антагонизм двух режимов, сейчас их объявляют чуть ли не близнецами-братьями. Истину найти трудно, но попытаемся в общих чертах определить, в чем же были сходство и различие нацизма и сталинского социализма.

На уровне формирования самосознания нацисты и «большевики» были приучены сознательно подчеркивать свои различия. Герман Геринг заметил, однако, в 1933 г., что «наше движение извлекло из трусливого марксизма настоящий смысл социализма. Оно отобрало также национализм у трусливых буржуазных партий. Бросив и то, и другое в кипящий котел нашей жизни, мы получили ясный, как хрусталь, синтез — германский национал-социализм».

Различными были источники самоотождествления. Коммунисты и шагу не могли ступить без классовой борьбы, нацисты — без борьбы за расовую чистоту, коммунисты провозглашали интернационализм, нацисты — агрессивный шовинизм.

Важнейшие различия обнаруживаются в социальной и экономической сфере. Фашисты старались не трогать частную собственность; крупных промышленников они привлекали к своему делу. Коммунисты же уничтожили большинство видов частной собственности. Они национализировали промышленность, провели коллективизацию в сельском хозяйстве и ввели централизованное командное планирование.

Те, кто находит больше общих черт, чем различий, склонны называть оба этих строя тоталитарными. Выделим эти черты:

Псевдонаучность. И коммунисты, и фашисты заявляли, что основали свою идеологию на фундаментальных научных законах, которые якобы определяют развитие человеческого общества. Коммунисты при этом ссылались на собственный вариант «научного марксизма» или исторический материализм, нацисты — на евгенику и науку о расах. Ни у тех ни у других научные методы и открытия не получили широкого и независимого подтверждения.

Утопические цели. Все тоталитарные диктаторы лелеяли мечту о Новом Человеке, который создаст новый порядок, очищенный от всех нынешних несовершенств. Природа этого виденья могла варьироваться. Это мог быть окончательный, бесклассовый этап чистейшего коммунизма, как его представлял марксизм-ленинизм; или расистский, свободный от евреев и других неполноценных рас, арийский рай нацистов. Построение нового строя было такой задачей, которая оправдывала все жертвы и жестокости настоящего времени.

Дуализм партии — государства. Придя к власти, тоталитарная партия создавала органы, которые дублировали все существующие институты и надзирали за ними. Государственные структуры были низведены до положения конвейера, который передавал желания партии исполнителям. Это дуалистическая диктаторская система была гораздо более всепроникающей, чем просто однопартийное государство.

Принцип вождизма. Деятельность тоталитарных партий строилась на принципе строгой иерархии. Они требовали полной покорности от своих слуг, насаждая непререкаемый культ партийного вождя, источника всей мудрости и благодеяний — фюрера, вождя, дуче или «великого кормчего».

Гангстеризм. Некоторые исследователи заметили, что поведение тоталитарной элиты похоже на поведение профессиональных криминальных сообществ. Гангстеры обретают паразитическую власть над обществом под предлогом его «защиты» от насилия, которое от гангстеров же и исходит. Они обычно терроризируют и членов своей шайки, и свои жертвы, уничтожая в то же время соперников. Манипулируя законом, они поддерживают при этом видимость всяческой респектабельности.

Бюрократия. Для раздутых и дублирующих друг друга органов партии-государства все тоталитарные режимы нуждаются в громадной армии бюрократов. Полностью зависимая от партии, она, можно сказать, представляет собой практически единственный общественный слой, чьи интересы режим вынужден всерьез принимать во внимание. В то же время среди них есть некоторое количество конкурирующих «центров власти», скрытое соперничество которых как правило единственная существующая форма политической жизни.

Пропаганда. Тоталитарная пропаганда многим обязана технике подсознательного воздействия на массы, которую применяет современная реклама. Она прибегает к волнующим символам, свету и звуку, политизированному искусству и внушительной архитектуре, а также пользуется принципом «большой лжи». Её бесстыдная демагогия была адресована ущемленным и мстительным элементам общества, потерявшим свои корни в результате войн и модернизации.

Эстетика власти. Тоталитарные режимы навязывают монополию в искусстве. Они поощряют прославление правящей партии, всяческое приукрашивание связи партии с народом, обращение к героическим образам национальных мифов и погружение в мегаломанию и фантазии. Все они имели вкус к напыщенным портретам вождя, громадным скульптурам мускулистых рабочих или солдат, вычурным общественным зданиям грандиозных размеров.

Диалектический враг. Ни один тоталитарный режим не мог бы узаконить свои замыслы без противостоящего ему зла, с которым надо было ему бороться. Подъем фашизма в Европе был удачей для коммунистов, которые иначе могли бы оправдывать свою деятельность только ссылкой на более отдаленное зло империализма и колониализма. Фашисты формулировали свое самооправдание в терминах крестового похода против большевизма, коммунисты — через борьбу с фашизмом.

Психология ненависти. Тоталитарные режимы разжигали в обществе эмоции, постоянно возбуждая ненависть к внутреннему и внешнему врагу. Не существовало честных противников и достойных оппонентов. У фашистов во главе списка врагов стояли евреи и большевики; у коммунистов — фашисты, капиталисты и их «прихвостни», саботажники, которых безжалостно поносили.

Превентивная цензура. Тоталитарная идеология была бы бессильна без контролирующей все источники информации цензуры, которую нельзя обойти. При этом недостаточно было задавить нежелательное мнение или факты, необходимо было также фабриковать и тот материал, который затем пускался в обращение.

Геноцид и принуждение. Тоталитарные режимы довели политическое насилие до неслыханных дотоле размеров. Мощная машина политической полиции и служб безопасности занималась сначала уничтожением любой оппозиции и всех нежелательных лиц, а затем (для поддержания всей этой махины в движении) — выдуманных противников. Человеконенавистнические кампании против расовых или социальных врагов должны были поддерживать идеологические притязания правящей партии и держать население в постоянном страхе.

Коллективизм. Особый упор тоталитарные режимы делали на те виды деятельности, которые усиливали коллективные связи и ослабляли чувство индивидуальности и семейные узы. Государственные детские учреждения, общественное искусство, молодежные движения, партийные ритуалы, военные парады и форменная одежда для разных категорий населения — все служило тому, чтобы укреплять дисциплину в обществе и формировать конформистское поведение его членов.

Милитаризм. Тоталитарные режимы часто преувеличивали внешнюю угрозу, чтобы сплотить своих граждан на защиту Отечества. Перевооружение было их главным экономическим приоритетом. Под контролем партии вооруженные силы государства пользовались не только монополией на оружие, но и высоким общественным статусом. Все военные наступательные планы представлялись как оборонительные.

Универсализм. Режимы нацистов и большевиков исходили из положения, что их система тем или иным способом постепенно охватит весь мир. Коммунистические идеологи придерживались мнения, что марксизм-ленинизм — это наука и потому имеет универсальное приложение. Нацисты маршировали под рефрен: «Сегодня нам принадлежит Германия, а завтра весь мир».

Презрение к либеральной демократии. Все диктаторы презирали либеральную демократию за её гуманизм, за её веру в компромисс и сосуществование, за её приверженность закону и традиции, за её торгашеский дух.

Моральный нигилизм. Все диктаторы полагали, что их цель оправдывает средства её достижения.

Вышеперечисленные черты сходства впервые выделили западные историки Х. Арендт и Л. Шапиро, но совершенно объективными их назвать трудно. Нельзя отрицать тот факт, что социализм оказался более жизнеспособным и намного пережил своего оппонента, оставив добрую память у целых поколений и до последнего времени привлекая своими идеалами множество сторонников во всем мире.

Литература
Дэвис, Норман. История Европы. — М., 2004
Джонсон, Пол. Современность. Мир с 20-х по 90-е годы. — М., 1995
История Второй мировой войны (1939–1945): В 12 т.- М., 1973–1982