С недавнего времени на улицах Минска, в общественном транспорте, у винных отделов гастрономов все чаще стали попадаться стайки молодых людей, внешний вид и поведение которых явно свидетельствуют о том, что в городе они новички. Бедная одежда, запах немытого тела, лица, несущие отпечаток потомственного алкоголизма, легко позволяют угадать их деревенское происхождение. Появление деревенской молодежи на фоне городского ландшафта вызывает противоречивые чувства — сложную смесь неприязни, жалости и опасения. За чувствами следует попытка понять, что стоит за новым явлением нашей жизни, и решить, как к этому следует относиться и что нам делать.

Я отнюдь не являюсь противником миграции деревенского населения в город, этаким городским шовинистом. Напротив, я считаю, что свобода передвижения и право выбирать место жительства является одним из основных и неотчуждаемых прав человека. Любые ограничения в виде института прописки, процедуры получения «разрешительной печати» для выезда за рубеж и даже необходимость получения визы являются, на мой взгляд, нарушением фундаментального права человека.

Однако любые изменения, происходящие в нашей жизни, должны быть осмыслены, если мы хотим быть свободными и ответственными людьми. Мы должны отставить наши чувства, наши непосредственные и поспешные оценки, чтобы отдать себе отчет в том, что происходит вокруг.

Урбанизация — приток населения в города — сама по себе является скорее положительным, чем отрицательным процессом. Это показатель развития общества, прогресса в технологиях и повышения культурного уровня в целом. Обеспокоенность вызывают не сами социальные трансформации, а то, при каких условиях они происходят, и тот смысл, который они в себе несут. А смысл этот может быть самым зловещим.

Беларусь, белорусское общество в том виде, в каком оно сложилось к настоящему моменту, обязано своим существованием и всеми своими достоинствами и недостатками той социальной катастрофе, которая известна под названием «октябрьская революция». Смысл «русской революции», которая отнюдь не была заслугой большевиков, но плодами которой последние сумели воспользоваться сполна, заключается в том, что «революция» стала ответом общества на вызов времени. В начале XX века Российская империя оказалась перед насущной необходимостью социального, экономического и политического обновления. Социально-политический и экономический консерватизм Российской империи привел к отставанию во всех сферах жизни, показателем которого стало поражение в русско-японской войне. Российская империя должна была либо измениться в соответствии с духом времени, либо погибнуть.

Российская самодержавная власть при полной и раболепной поддержке Православной церкви сдерживала всякие попытки внутреннего развития общества до тех пор, пока у нее были на это силы. Когда этих сил стало недостаточно, произошла катастрофа, сравнимая по своим масштабам и последствиям со второй мировой войной. Не способная реформироваться Российская империя стала модернизироваться взрывным, революционным путем. Русская революция представляла собой ускоренный процесс модернизации, сопровождавшийся неслыханными социальными сдвигами: полной сменой элит, переселением огромных масс из деревни в город, переустройством всего социального порядка.

Чудовищные ленинские и сталинские репрессии кроме всего прочего выполняли вполне определенную функцию: они направляли и упорядочивали движения масс людей из деревни в город. Изменение социальной структуры общества было необходимо для нужд модернизации. Попутно большевики формировали социальные слои, ставшие в дальнейшем социальной опорой советского тоталитарного государства. Это последнее положение, раскрывающее суть тоталитаризма, важно для понимания современной ситуации в Беларуси.

Именно в этом, в широкой массовой поддержке, заключается фундаментальное отличие тоталитарного режима от диктатуры. Диктатура, в отличие от тоталитаризма, построена на страхе, который внушается вооруженной бандой, прорвавшейся к власти. Тоталитаризм, наоборот, в значительной, если не решающей, степени опирается на поддержку «народных масс».

Хорошо понимая это обстоятельство, нынешняя власть старается укрепить свою социальную базу с помощью изменения социального состава населения. Этот процесс мы наблюдаем в лице тех самых деревенских молодых людей, которые оказались в городе благодаря «отеческой» заботе своего президента.

Одной поддержки пенсионеров и участников войны, число которых с каждым годом уменьшается, становится недостаточно. Режиму необходимо срочно найти новую социальную базу, на которую он смог бы опереться. Ускорение миграции белорусской молодежи из деревень в города — это попытка решить указанную задачу.

Хотя социальные перемещения в Беларуси 2005 года это лишь слабая тень бурных событий XX века, но и они представляют собой определенную опасность. Та категория населения, на которую делает ставку существующий режим, обладает качествами, способными обеспечить необходимую режиму функцию. Личная преданность действующей власти, которой деревенская молодежь обязана «карьерным взлетом», более низкий уровень деревенской культуры, тотальное пьянство, ставшее уже наследственной болезнью, все это формирует подходящий для режима социальный тип человека. Новая социальная группа должна противостоять и уравновешивать городские слои населения, обладающие более высоким уровнем культуры и поэтому более склонные к неповиновению.

В чем состоит в глазах власти преимущество «деревенского» типа перед «городским»? Мне думается, это, прежде всего то, что называется стадным инстинктом. Чем ниже образовательный и культурный уровень, тем слабее выражено личностное, индивидуальное начало, и тем более явственное поведение имеет групповой, анонимный характер. Индивидуальные черты нивелируются, личный интерес подчиняется общему. Такими группами легко манипулировать.

Власть всеми силами старается снизить тот культурный уровень, которого достигло белорусское общество за несколько лет относительной свободы. Нам нужно ясно осознавать, что нам брошен вызов. Нам, то есть поколению, успевшему сформироваться за эти годы, поколению, получившему хорошее образование, поколению, для которого правление Лукашенко означает невозможность самореализации.

Мне думается, что у нас есть только один выход, только один способ не позволить разрушить нашу жизнь и наше будущее. Сопротивляться режиму, суметь выстоять в таких нелегких условиях можно только сообща, объединившись. Но объединиться людям с высоким уровнем культуры, людям высокоинтеллектуальным и талантливым гораздо труднее. Они менее подвержены инстинктивным, стадным порывам, культура, как может показаться на первый взгляд, скорее разъединяет людей, чем способствует их единству.

Но такой взгляд слишком поверхностен. Человечество до сих пор пребывало бы в состоянии дикости и варварства, если бы культура не выработала особого способа, благодаря которому люди, являющиеся носителями культуры, могли бы объединиться и сообща противостоять силам зла и разрушения. Я говорю о солидарности.

Солидарность — это то чувство единения, которое испытывает личность по отношению к другой личности. Солидарность не умаляет ценности другого, не стирает его своеобразия. Напротив, солидарность основана на признании и уважении другого, на понимании того, что моя свобода и независимость напрямую зависят от свободы и независимости другого. Чувство солидарности не лишает человека его индивидуальной воли , подчиняя его воле другого. Солидарность есть понимание того, что лишь согласованные действия могут стать эффективными в борьбе с организованным противником. Солидарность не отрицает способности мыслить, она как раз предполагает, что солидарные действия каждого есть результат личного осознанного и ответственного решения. Солидарность — это дорога к нашему будущему.