Прочитав этот заголовок, на первый взгляд, вероятно, создается впечатление о некой несуразице. Может быть, автор имел в виду древнего лекаря Гиппократа, создавшего свод правил нравственного толка, которых должен придерживаться в своей повседневной работе врач? Нечто похожее сегодня произносит как клятву каждый выпускник медицинского университета. А может быть, речь идет все-таки о Герострате — жителе древней Греции, пожелавшем стать известным и войти в историю, совершив поджег храма богини Артемиды? Но никакой клятвы, как свидетельствует история, он не давал. Его имя стало нарицательным, и обозначает оно верх варварства, бездуховности и разрушительства.

Казалось бы, наполненный противоречиями заголовок явно страдает отсутствием логики и смысла. Возможно ли совместить созидательность, благородство, высокую нравственность медицинской профессии, отраженной в «клятве Гиппократа», требующей соблюдения одного из важнейших правил — «не навреди», с разрушительной силой, ложной славой и извращенным самолюбием Герострата? Оказывается можно… У нас сейчас возможно все…

В 1999 году Президент Беларуси проводит совещание, посвященное очередной чистке аппарата Министерства здравоохранения, возглавляемого в то время министром И. Зеленкевичем. Присутствовала на совещании вся элита здравоохранения республики.

Президент республики со свойственной ему прямотой поразмышлял о возможной судьбе министра и, наконец, сделал заключение о том, что здравоохранение «больно раком» и ему (т.е. здравоохранению) требуется лечение.

Вот в этой угнетающей обстановке впервые «на республиканском уровне» возникла фигура нашего героя — Л. А. Постоялко, тогда ещё главного врача детской больницы г. Бреста. Многие были несколько удивлены присутствием этой фигуры на совещании — да ещё получившей право выступить. Обращало на себя внимание и то обстоятельство, что со стороны Президента в адрес выступавшей Л. А. Постоялко не было колкостей или уничтожающей критики, которая сыпалась как из рога изобилия в адрес других, побывавших на трибуне. Никто и не подумал тогда о причинах такого расположения. Да и мало кто тогда знал, что Л. А. Постоялко — родная мама И. С. Абельской — личного врача Президента.

Уже привычная к неожиданным кадровым решениям Президента медицинская общественность тем не менее была озадачена таким легким взлетом на пост первого заместителя министра здравоохранения 62-летнего главного врача детской больницы из г. Бреста Л. А. Постоялко. Но удивление прошло довольно быстро, когда всем стала ясна родственная принадлежность нового чиновника аппарата Министерства здравоохранения к личному врачу Президента. «Мама» — быстро окрестили её в народе.

Искренне удивляла наивность назначенного тогда нового министра здравоохранения профессора Владислава Остапенко. В своей короткой деятельности на высоком государственном посту он совершил две серьезные политические ошибки, которые в итоге стоили ему должности. Во-первых, В. Остапенко полагал, что он действительно министр и может принимать самостоятельные решения и, во-вторых, что Л. Постоялко действительно его заместитель и подчинена ему.

Не прошло и шести месяцев, как «мама» уже руководила министерством, а В. Остапенко, до сих пор непонятно, за какие проступки, с позором был выдворен как из зала совещаний у Президента, так и из министерского кресла.

Здравоохранение республики напряглось: «Что же это такое происходит?» А происходящее было вполне объяснимо: к руководству отраслью пришел человек, хоть и недостаточно компетентный, не имеющий опыта работы ни республиканского, ни даже областного масштаба, но зато свой… Средний по способностям главный врач средней по уровню областной детской больницы, от которого никто из руководства Брестской области не видел инициатив, созидательных порывов и разумных предложений, становится высшим руководителем ведомства.

Ректор Белорусского государственного университета Александр Козулин — личность неординарная. Нет, наверное, ни одного рядового сотрудника университета, который бы ставил под сомнение значимую роль А. Козулина в повышении авторитета первого ВУЗа страны. За годы его руководства Белгосуниверситет не только окреп кадрами, но и изменился внешне, под стать многим Европейским ВУЗам.

Идея создать медицинский факультет при университете зрела у А. Козулина довольно давно. Университетское образование в медицине — дело вообще-то не новое, но важное для формирования кадрового потенциала врачей-ученых, врачей-исследователей, теоретиков, экспериментаторов, обладающих глубокими знаниями в области химии, физики, биологии и др. теоретических дисциплин. Особую важность такое образование приобретает тогда, когда страна желает сама разрабатывать и производить лекарства. Все в университете для этого есть — мощный химический факультет, несколько фармацевтических производств в г. Минске и окрестностях. Задумано — сделано. Медицинский факультет осуществил первый набор студентов, укомплектовался штатными преподавательскими кадрами и… попал в немилость к министру здравоохранения Л. Постоялко. Зачем нужен такой медицинский факультет, которым Министерство здравоохранения не руководит? Сила приводимых аргументов и горячность в отстаивании своей позиции не привела ректора к успеху, а лишь обозначила начало конца его пребывания на должности. В итоге факультет закрыли, студентов распределили по медвузам республики. Многие преподаватели остались без работы. А. Козулина освободили от должности ректора, вменив в вину противозаконные действия, которых он не совершал, как это делалось уже не раз по отношению к другим руководителям страны.

Хорошо известно, что созидательные процессы развиваются, как правило, постепенно, они требуют осмысления, закладки фундамента, поэтапного строительства. Ввиду своей постепенности эти процессы не создают впечатления яркого эффекта внезапности. К ним привыкают и замечают лишь при подведении итогов. Деструктивные, разрушительные процессы производят впечатление на окружающих своей неожиданностью, скоротечностью. Вот только что было и… не стало. Чем масштабнее разрушение, тем больший общественный эффект. Парадокс состоит в том, что не всегда сразу дается правильная оценка тому, что происходит. Далеко не всегда в разрушении сразу просматривается разрушение, а в созидании — созидание. Да чего там рассуждать…

Трудно подозревать неблагородство и отсутствие «великих целей» у многих «разрушителей», известных из нашей с вами истории. Вот так, после объявленного начала реформ в здравоохранении республики (процесса по выбранной цели явно созидательного) при некотором подведении итогов оказалось, что происходит разрушение, непоправимое и почти до самого основания.

Чернобыльская трагедия затронула сердце каждого белоруса. Созданный сразу после чернобыльской катастрофы научно-исследовательский институт радиационной медицины в г. Минске с мощной клинической базой в поселке Аксаковщина (одном из живописнейших мест Минского района) имел четкую задачу — изучить медицинские последствия катастрофы на Чернобыльской АЭС. Ввиду беспрецедентности сложившейся ситуации и отсутствия мирового опыта при подобного типа авариях, встал вопрос о специалистах, способных работать над этой проблемой. Приглашали отовсюду: из России, других ведущих НИИ республики, стали готовить кадров сами, посылая их на длительные стажировки в крупнейшие центры мира. Да только в одной Хиросиме прошла подготовку почти треть сотрудников института. И действительно, через пять-шесть лет после аварии НИИ радиационной медицины стал одним из ведущих учреждений мира! Потянулись из ближнего и дальнего зарубежья специалисты за обменом опытом, результатами, идеями. Повезли с собой научные проекты, гранты, оборудование, реактивы и лекарства. Опыт коллектива рос на глазах, результаты совместных исследований публиковались в самых популярных и цитируемых журналах мира, формируя известность и авторитет белорусских ученых. И, конечно же, самым важным достижением следовало признать формирование коллектива с уникальным опытом и высоким международным авторитетом.

Продолжение бы следовало, если бы не возникшее абсурдное по своей сути решение министра Л. Постоялко перевести в Гомель весь институт радиационной медицины. Любому специалисту, мало-мальски соприкоснувшемуся с проблемой аварии на Чернобыльской АЭС, ясно, что сегодня в Минской области не меньше пострадавших от радиации, чем в Гомельской, Могилевской, Брестской или Витебской. Миграция населения, радионуклидов и сельскохозяйственной продукции, процессы отселения сделали свое дело. Пострадали мы все, и аргумент, говорящий о приближении науки к пострадавшим районам, просто не состоятелен. Ведь не пришла же такая же «умная» идея министерствам здравоохранения России и Украины! Но приказы пишут для того, чтобы их выполнять. В итоге выполнения этого приказа в Гомель согласилось перебраться всего 4 (!) человека, а остальные просто разбежались, периодически встречаясь и подсчитывая неподдающийся подсчету огромный моральный и материальный ущерб проблеме под сочувственное покачивание голов коллег из России и Украины.

До сих пор остается загадкой уничтожение Республиканского центра стандартизации и сертификации продуктов питания, руководимого уникальным специалистом в этой области профессором В. Мурохом. Созданный специальным постановлением правительства республики и оснащенный современным стационарно установленным дорогостоящим импортным оборудованием, центр работал практически на хозрасчете, не прося больших средств из бюджета государства. Центр осуществлял контроль качества продуктов питания, ввозимых из-за рубежа, и не давал никому возможности отравить нас с вами чем-нибудь некачественным. Заступничество Отделения медицины НАН республики не повлияло на суть приказа министра. «Ликвидировать!» — вердикт обретшей всемогущество особы…, что клерки послушно реализовали. Центр, как говорят, приказал долго жить, а профессора В. Муроха мгновенно пригласили работать по специальности в г. Москву.

Коснулись «нововведения» министра и системы медицинского образования. Выступая перед студентами медицинского университета, министр заявила, что выпускники — отличники учебы поедут по распределению в самые отдаленные районы республики, мол, они хорошо подготовленные и могут работать самостоятельно. Троечникам фортуна улыбается остаться в городах при крупных клиниках — за ними нужен глаз да глаз! Чувствуете смысл тонкой кадровой политики министра? Через какое-то время троечники устроятся в разного рода НИИ, поступят в аспирантуру, пойдут работать в республиканские учреждения и, что совершенно реально, будут руководить отличниками… Закономерно возникает вопрос: «Будет ли после такого решения формироваться мотивация на отличную учебу, участие в студенческих научных кружках и т.д.?» Ответ ясен: «Нет! И ещё раз нет!» Кстати, и распределения выпускников медицинских университетов никогда не проходили так бесчеловечно, необъективно и волюнтаристски, как с участием нынешнего министра. Никогда не проливалось столько слез по поводу направления на работу в разные места молодых супругов, неудовлетворенности предложенной специальности и др. Вот так, мечтай всю жизнь быть хирургом, а министр распорядится быть вам кожвенерологом! Не выдержав такого отношения к себе на распределении 2003 года, свела счеты с жизнью выпускница Минского государственного медицинского университета. Вот так перехлестнулись две линии жизни, после чего одна трагически оборвалась.

А ведь у нынешнего министра витала идея распределять выпускников не на два, а на пять лет — считай „крепостное право“ в медицинской отрасли. Идея, которая, к счастью для молодых врачей, пока не получила поддержки в правительстве, но все о ней знают и все-таки боятся её воплощения.

Никто сегодня не сомневается, что от образованности врача, его знаний и умений зависит здоровье человека. Настоящим специалистом врач становится не сразу после окончания медицинского университета, а проработав годы. Весь мир осознает, что подготовленный и умелый врач — это здоровье нации. Редко какая страна в мире выпускает из поля зрения врача на протяжении всей его практической работы. Разными государственными распоряжениями периодически контролируются его знания, лимитируются часы обязательной подготовки по специальности, участию в образовательных программах, съездах, конференциях и т.д. Учитывая прогрессивный рост знаний в медицине, время, выделяемое на последипломную подготовку, во всех развитых странах мира увеличивают. Так, в США врач обязан в течение двух лет пройти последипломное обучение в объеме 140 часов. А у нас? У нас все наоборот. После появления Л. Постоялко в Министерстве здравоохранения время последипломного обучения врачей сокращается до 72 часов за пять лет. Здесь не нужна сложная арифметика, чтобы подсчитать, в какой стране врач должен быть образованнее.

Жажда реформ в системе медицинского образования коснулась не только сокращения учебных часов, но и уничтожения целых научно-педагогических коллективов в Белорусской медицинской академии последипломного образования. Хоть создание и размещение кафедр учреждения является прерогативой самого учреждения и регламентированы его уставом, последовали приказы министра. В итоге ликвидированы 8 различных кафедр академии, занимавшихся подготовкой врачей и оказывающих лечебную помощь населению. А объяснить смысл события годовой давности о переводе ряда кафедр из учреждений минской области в учреждения города не может ответить никто. Может быть, министр считает, что сельскому жителю не нужна квалифицированная медицинская помощь? На министра не подействовали даже просьбы губернатора. Интересно то, что недавно министр своим приказом возвращает кафедру травматологии обратно в областную больницу в Боровлянах. Осколки кафедры, создавшей целую научную школу травматологов республики, обладающей огромным авторитетом среди врачей и больных, двинулась обратно. „Почему осколки?“ — спросите вы. К сожалению, такое обращение с коллективом не прошло бесследно: некоторые специалисты просто ушли. В знак протеста ушел также и один из опытнейших преподавателей и ученых республики академик НАН РБ, А. Руцкий.

Значимость первичной медико-санитарной помощи в системе здравоохранения знает правительство всех стран мира. Это или врач общей практики, живущий рядом с обслуживаемым населением и отвечающий за его здоровье, или врач сельской амбулатории, фельдшер на фельдшерско-акушерском пункте (ФАП). Медицинская статистика утверждает, что до 35% первичного обращения пациентов приходится на эти учреждения, причем потребляют они из бюджета здравоохранения всего 6–9%.

Именно в повышении уровня оказания медицинской помощи населению на первичном этапе видят эксперты Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) будущие успехи здравоохранения в мире. Даже не работая в системе здравоохранения, каждый из нас неоднократно соприкасался с работой участкового врача поликлиники, сельского врача и врача общей практики. Внимательность и компетентность его всегда вызывали уважение и формировали авторитет у пациентов. Взрывная волна политики МЗ зацепила и эту сферу здравоохранения. Глашатай Минздрава Е. Зятиков с гордостью сообщил о сокращении около 70 ФАПов и примерно такого же количества участковых больниц и врачебных амбулаторий (Медицина № 3, 2003), что, по его мнению, привело к колоссальному экономическому эффекту для страны. Другими словами — страна обогатилась за счет здоровья граждан. Министерство здравоохранения объявило также о сокращении 19 тыс. коек в стационарах республики. Закрываются целые больницы и отделения, сокращается количество коек в действующих стационарах, и это все под эгидой радикальных реформ и экономии. Полагаю, что люди уже все поняли, что произошло…

В больницу не попасть — переполнены до предела. Хроники, не обеспеченные в результате сокращения больниц койкой на селе, двинулись в города. Отделения в стационарах городов с трудом справляются с возросшей нагрузкой. Больные лежат в коридорах и подсобных помещениях, лекарств и расходных материалов хронически не хватает. В результате возросшего оборота койки увеличилась нагрузка на врача, который с надеждой ждет обещанного повышения заработной платы. А министр рассказывает нам по республиканскому телевидению, что все просто замечательно, осталось только внедрить современные технологии, и население сразу начнет здороветь. Зная, чего стоит сегодня информация белорусского телевидения и что есть на самом деле, люди понимают, что им в очередной раз повторяют слово „халва“, что бы стало „сладко во рту“. «Какие технологии?» — задают друг другу вопрос специалисты. Ведь приобретенные дорогостоящие компьютерные томографы и аппараты ядерного магнитного резонанса не вылечили в мире ещё ни одного человека. Лечат лекарства и оперативные вмешательства, а не дает возможности заболеть — профилактика, которой у нас на государственном уровне практически не занимаются. Что касается лекарств, то рекомендую вам сравнить их цену и среднюю зарплату или, ещё лучше, пенсию, и вы сразу поймете, что далеко не каждый наш житель может поправлять и сохранять свое здоровье. Теперь, надеюсь, понятно, что единственной надеждой для больного была та самая койка в стационаре или сельской больнице, которой лишил его министр. У хирургов положение не лучше. Крайне ограничены они расходными материалами, дезинфицирующими растворами, эффективными антибиотиками… да что говорить, не хватает обычного операционного инструментария. Обеспечьте всем этим — вот и вся „технология“…

Технология — это сочетание технических средств и человека-врача. Без врача техника становится просто ломом. Отношение Л. Постоялко к врачам, владеющим современными технологиями, тоже своеобразное. Из уст Президента, А. Лукашенко мы неоднократно слышали фамилию доктора В. Правдина как уникального специалиста, владеющего методами лапароскопических операций в гинекологии. Не без участия министра вдруг закрывается лапароскопическое отделение, руководимое В. Правдиным, а сам обладатель „современной технологии“ остается без работы. Вообще-то „закрыть“ или „переместить“, похоже, становится обычным стилем Минздрава. А термин „переместить“ зачастую равноценен термину „закрыть“.

Выступая на заседании правительства, где заслушивался отчет Минздрава, Президент отметил, что мы не разрушаем то, что создавали до нас умные люди. Что же на деле… Многие медицинские работники ещё помнят академика Н. Савченко, проработавшего на должности министра здравоохранения почти 25 лет. Никто не позволял себе считать его глупым. Будучи урологом с мировым именем, Н. Савченко на базе 4-ой городской больницы (носящей ныне его имя) создает республиканский урологический центр, располагающийся в одном здании и оснащенный современным урологическим оборудованием. Там была сосредоточена взрослая и детская урология, отделение пересадки почки. Работали в центре профессионалы высокого уровня, ученики и последователи авторитетной урологической школы. Помогай, развивай да укрепляй… Да нет… министр принимает единоличное решение — детскую урологию командует перевести в детскую больницу, а отделение пересадки почки — в 9-ю городскую больницу, там, мол, пересаживают костный мозг, пусть за одно и почками занимаются. Даже обычному и далекому от медицины человеку понятно, что это не одно и то же. Не понятно это только главному медику страны.

А как объяснить закрытие научно-исследовательского института врожденных и наследственных заболеваний? Будучи врачом-педиатром, она (министр) должна была бы знать, что без этого направления педиатрия развиваться не может. Она также должна была бы знать, что унижать таких людей, как член-корр. НАН РБ профессор Г. Лазюк, нельзя. Он был одним из основателей этого направления в мировой науке, основателем названного института и его последним директором. Теперь министр не видит необходимости его поездок за границу с научными докладами, даже когда не тратятся государственные деньги.

То, что с приходом Л. Постоялко на должность министра резко сократилось передвижение врачей и ученых за рубеж, на съезды и конференции в пределах республики, заметили даже сотрудники других ведомств. Вето наложено на многие предложения по организации республиканских конференций, пленумов и съездов врачей-специалистов. Замерла работа научных обществ. Да и в самой медицинской науке „телодвижения“ Л. Постоялко оказали эффект слона в посудной лавке. Не сталкиваясь никогда с наукой и принципами её организации, не написав за свою жизнь ни одной научной работы, министр принялась единолично пересматривать научные проекты, прошедшие государственную экспертизу и утвержденные Государственным комитетом по науке и технике. Многим научным коллективам после этого не повезло. Проекты Л. Постоялко не поддержала, и научные коллективы остались без денег. От НИИ экспертизы трудоспособности нововведения министра оставили менее трети сотрудников.

Вот такая политика Минздрава. А есть ли какая-либо политика Минздрава вообще? Когда задаешь этот вопрос минздравовским клеркам, большинство безнадежно машут рукой, отворачиваются и уходят без ответа. Да что тут говорить, когда только к развитию платных медицинских услуг населению в течение года отношение Минздрава менялось в прямо противоположную сторону. Вначале руководителей наказывали за недостаточное развитие платных медицинских услуг и не достижение контрольной цифры 30% от бюджета, а затем стали наказывать за наличие платных медицинских услуг в государственных учреждениях здравоохранения. Интересно, что такие колебания совершенно не коснулись Республиканской больницы управления делами Президента, где главным врачом — дочь! Желающим оплатить свое лечение там не отказывают.

По-видимому, отсутствие стратегии Минздрава, понимания направлений развития отрасли, заставляет министра внедряться в те сферы, которые её не касаются. Спрашивается: «Какое дело Минздраву до санаториев ему не подведомственных?». Провозглашая избитый революционный штамп: «Это кормушки!» — министр вносит предложение в правительство о сокращении числа санаториев или об увеличении оплаты за оказываемые медицинские услуги. Такая же участь чуть было не постигла медсанчасти предприятий и ведомственную медицинскую службу. Даже не сведущий в медицине человек понимает, что в эпоху правления Л. Постоялко лечиться и восстанавливать здоровье гражданину республики будет сложнее. Конечно же, это не будет касаться самой Л. Постоялко, получающей зарплату до 3000 у.е. и предпочитающей самой лечиться за рубежом и лечить там своих родственников. По-моему, это и есть индикатор отношения министра к своему «высокотехнологичному» здравоохранению и доверия к его специалистам.

Обсуждая то или иное «нововведение» министра в среде медицинских работников или работников других ведомств, тесно сотрудничающих со здравоохранением, часто видишь жест направленного в небо указательного пальца и сопровождаемого словами: «Неужели там не замечают это безобразие? Неужели не могут образумить зарвавшегося министра?»

Но и та скудная информация, которая доходит до нас, свидетельствует о том, что замечают…, но сделать ничего не могут. Президент сразу обозначил место министра здравоохранения как зону, где критика неуместна! «Они её все боятся!» — иногда пооткровенничает кто-либо из аппарата совмина. Покровительство Президента играет большую роль в безнаказанности действий министра. За завышение расценок на строительство объектов здравоохранения Комитет государственного контроля определяет ущерб, нанесенный государству Минздравом, на сумму в несколько десятков миллионов (!) евро. Другой бы министр уже лишился кресла, а у Л. Постоялко и легкого испуга в глазах не увидели. Мало того, ей присваивается звание «Заслуженный врач», а по итогам 2004 года вручается премия Совета Министров.

Мы понимаем, что здравоохранение — часть сферы услуг населению, может быть, даже самая главная, и у пациента обязательно должен быть выбор врача или учреждения, где он бы хотел получить помощь.

Создавая профильные республиканские центры и тем самым монополизм в здравоохранении, Л. Постоялко невдомек, что тем самым она искусственно стимулирует возникновение таких негативных проявлений в здравоохранении, как поборы и взяточничество. Разве можно скрыть от населения, сколько стоит «внимание» онколога или кардиохирурга в так называемых «центрах»? А громкие судебные процессы, разве не иллюстрация написанному выше?

Конечно, соглашались с реформами министра не все. Кто-то открыто возражал, кто-то молча пытался саботировать глупые распоряжения. И здесь уместно процитировать одного из героев Грибоедовского «Горе от ума»: «Одних уж нет, а те — далече!» Кадровая чехарда, инициированная министром, имела лишь одну цель — расставить на ключевые посты «восхищенных» её реформами лиц. Замечено, что министр гораздо лучше замечает тех, кто склонил голову, согнулся или, ещё лучше, стал на колени.

Прямостоящих и независимых просто лишают должностей. За период работы Л. Постоялко на посту министра сменилось руководство большинства республиканских учреждений, территориальных медицинских объединений, крупных больниц. Стилем работы самого Минздрава, который как инфекционная болезнь стал распространяться на другие службы, стал всем известный принцип: «я начальник — ты дурак». Обсуждения начали приобретать характер монологов начальника, «инициативой» стало называться ожидание указующего свыше распоряжения. По понятным причинам в медицинской среде стало формироваться чувство постоянной тревоги, неуверенности и безысходности. Это состояние усугубляется возросшим числом проверок, проводимых в лечебных учреждениях, вплоть до заглядывания в карманы халатов врачей и сестер, их личных вещей и шуфляд рабочих столов: «Нет ли там похищенных таблеток или полученной от пациента коробочки конфет?». Это при ней разборки по дефектам оказания медицинской помощи по своей жестокости достигли апогея. Выдерживают не все. После такого очередного лечебно-контрольного совета в Минской области находят повешенной фельдшера — мать двоих детей в туалете учреждения, где состоялось судилище. Именно при Л. Постоялко произошел ренессанс очковтирательсва. Руководители уже не намекают, а просто в открытую требуют нужные показатели работы отрасли, которые должны свидетельствовать, что страна «здоровеет».

Заканчивая печальное повествование об истории медицины незаконченного ещё периода правления Л. Постоялко, невольно начинаешь рассуждать о причинах этого разрушительного феномена. Можно понять того крестьянина, произнесшего: «От таких бабок у нас в деревне спички уже прячут, а тут… министерства доверяют…», после того как он похоронил жену, не дождавшуюся машины скорой помощи в деревню, где раньше была врачебная амбулатория. Это личная обида на систему, на министра, на врачей. Обида, прочно засевшая в его сердце.

Мы же с вами должны хотя бы осуществить попытку анализа происходящего в здравоохранении. Откровенное вредительство? Саботаж? Думаю, что в этом министра Л. Постоялко заподозрить не реально. Похоже, её искреннее желание посеять зерно своего видения работы ведомства попало на благоприятную почву ожидания реформ Президентом, А. Лукашенко. Но последний, будучи несведущим в медицине, наблюдая реформаторские инициативы, воспринимает их и оценивает, как прогрессивные. Но чудес не бывает… Комбинация таких факторов, как отсутствие опыта, некомпетентность, самоуверенность, безнаказанность и безграничная власть всегда создавали критическую массу для возникновения мощного разрушительного взрыва. По-видимому, Л. Постоялко не ведает, что Гиппократ и Герострат — разные исторические герои, а «наследить» и «оставить след» — не одно и то же.