Таша Городенская
 
(не обессудьте, господа журналисты)
 
Журналистика - «вторая древнейшая» профессия. Не находите сходства с проституцией? Если в «первом» случае торгуют телом, то во «втором» – душой, то есть, нормами морали, нравственности и этики.
Давайте смотреть правде в глаза: миф о свободе слова относится к разряду сказок о коммунизме, чистой демократии и вечном двигателе. Интересно, заманчиво, но, увы, изначально утопично. Потому что достижимо только в вакууме. В живом же обществе - противоречивом, конфликтном, с огромным переплетением интересов людей, взглядов и мнений - это не возможно и, более того, опасно. Любая свобода подразумевает благие намерения, но то, что мостят благими намерениями, тоже известно.
 
Дабы не быть голословной, приведу пример. На заседании суда слушается дело об убийстве молодого парня. Выясняется, что мотивом были резко компрометирующие сведения, почерпнутые из заметки в Интернете. Автор, поначалу обвиняемый в клевете и подстрекательстве, был оправдан, поскольку публикация этих сведений защищалась законом о свободе слова. Он был признан журналистом, а, следовательно, невиновным. Ну что, господа присяжные, согласны с приговором?
Следовать этическим нормам того социума, в котором осуществляется журналистская деятельность – первейшая обязанность профессионала. Цензура в этом плане наилучший поводырь.
 
Проблема  в том, что само слово «цензура» давно превратилось в клише, ассоциируемое с тоталитаризмом и «железным занавесом». В 21 веке Интернета такое звучит крайне абсурдно. Сегодня очевидна необходимость цензуры этической - соблюдения норм нравственности, морали, ограничения сцен убийств и насилия. И ни слова об ограничении свободы как выражения различных точек зрения.
 
«Не то чтобы в журналистике было много нравственных уродов, но проблема состоит в том, что как области деятельности журналистике еще предстоит продемонстрировать зрелость и этическую последовательность, соответствующую ее социальной мисси или притязаниям как ремесла», - пишет Эдмонд Б. Ламбет. Однако таких «нравственных уродов», с позволения сказать, хватает.
 
В погони за очередной сенсацией очень легко не заметить самого человека. В таких случаях профессиональная этика - это призма, сквозь которую преломляются общеморальные требования. Довольно часты случаи, когда перед журналистом возникает нравственная дилемма: следовать этическим нормам своей профессии (донести до читателя всю правду о произошедшем событии) или подчиниться требованиям общечеловеческой морали. Для журналиста, у которого человек это не более чем «объект труда», цензура выступает в роли «денежного стоп-крана». За грязное белье всегда платят больше.
 
Осуществляя свою профессиональную деятельность, журналист нередко оказывается перед моральным выбором между принципами правдивости и принципа гуманности. Вот ещё одна нравственная дилемма: печатать ли судебный отчет, в котором две девочки публично назывались в качестве жертв инцеста, если газета исповедует принцип: «Мы печатаем все и не делаем исключений из правил». Редактору отдела городских новостей самое время задаться несколькими этическими вопросами. Будь я «верховным цензором» - такой материал явно пошел бы под нож.
Есть и другие грани проблемы: ангажированность прессы, служащей (за деньги, разумеется) не интересам всего общества, а структурам власти, кланам и группам, получившим доступ к средствам массовой информации. Несвобода бесплатная сменилась несвободой за деньги.
 
Спасательным кругом станет наша «ненавистная» государственная цензура. Есть ведь такие словосочетания, как «национальная безопасность», «общественный порядок», «защита морали и здоровья населения», «права и свободы других граждан». Все согласно букве закона, который, что бы вы ни говорили, на нашей стороне. Всегда. И везде.
 
Первейшей обязанностью журналиста провозглашается верность правде, то есть, необходимость объективного, беспристрастного освещения событий. Простая на первый взгляд, эта формула на поверку оказывается весьма многослойной.
Вот вам мой совет на будущее – прежде, чем проклинать цензуру и кричать об ущемлении журналистских свобод задумайтесь: быть может, эта цензура там вполне уместна? Подобно тому, как нож является неотъемлемым предметом быта и, одновременно, «орудием убийства» миллионов, так и свобода слова может превратиться в оружие массового поражения.
 
Общество дает журналисту немалые индульгенции, в сущности, иммунитет, которым он пользуется в своей работе. Взамен требуется только одно: служить интересам этого общества, его коренным интересам, страж которых и есть цензура.