На мой взгляд, цензура со стороны государства - это проявление не столько страха перед СМИ, сколько недоверие своим же гражданам. При правильном законодательстве и четко прописанной в законе ответственности, каждый самостоятельно сможет следить за тем, что и как он делает. И тогда не понадобиться, к примеру, регистрация печатных изданий. В Литве данную меру контроля и ограничения СМИ давно отменили. И ничего страшного не произошло. Два пункта - свободные рыночные отношения и грамотно составленное законодательство.

Ну давайте отменим любую цензуру! На фиг надо. Если педофил хочет описать свой опыт во всех подробностях пусть пишет, мы же свободная страна. Если кто-то пьет, не получает зарплату и не видит просвета в жизни - пусть напишет что его соседка, как бы это поцензурнее высказаться - женщина коммерческого секса (о!). И нечего его наказывать - это его свободное мнение. Свободная страна.
Но давайте вспомним про то что в одной из стран которая учит нас демократии есть такое понятие как политкорректность. Что это если не цензура? если даже толстого человека или пожилого нельзя назвать "толстым" и "пожилым". Вот вам и свобода слова:))))

Цензура – наркотик для государя.
Хотелось бы посмотреть на проблему цензуры не столько с точки зрения нарушения прав человека, сколько с точки зрения управления.
К каким последствиям приводит запрет публичной критики действий чиновников?

Последствия для анализа прошлого
Главное - не только у общества, но и у самой власти отсутствует рефлексия, то есть осознание самой себя.
Критика в обществе имеет примерно ту же роль, что и боль в организме. Боль – сообщение по нервным каналам в мозг, о том, что в каком-то органе происходят процессы, угрожающие его физической, химической или биологической целостности.
Соответственно, реакция на боль у мозга – изменить условия, чтобы орган остался в целостности. А сохранение физической, химической и биологической целостности – это и есть жизнь.
Доводилось ли вам слышать о людях, не испытывающих боли? Не в сказках и боевиках – а в жизни? Это вовсе не так прекрасно, как может показаться. Люди с такими отклонениями периодически рождаются – но долго не живут. Почему?
А вот представьте такую жизнь: человек дотрагивается до раскаленной крышки кастрюли и не отдергивает руку (боли-то нет!), а держит ее в руках, пока негативные изменения не станут заметны остальным органам чувств: глаза не увидят покрасневшую кожу, и нос ощутит запах горелого мяса.
Т.е., избежав микроскопического болевого стресса, организм взамен получил серьезную проблему.

Теперь переносим аналогию на государство. Имея проблемную отрасль (нездоровей орган) власть не слышит критики (мозг не ощущает боли.) Осознание наступает слишком поздно – когда пораженное сифилисом ухо просто отваливается и лежит себе на столе, прямо она «Указе о награждении» очередным орденом.
Характерный пример дает нам история с майором Евсюковым в России. Власть не пожелала услышать его критику состояния милиции. Заодно, кстати, разрушив миф о «добром царе и злых боярах» - царь-то, оказывается, тоже злой. Он, несомненно, видеообращение смотрел – но предпочел отрубить интернет и свободу гонцу, принесшую дурную весть, чем прислушиваться, анализировать, делать выводы и вообще выходить из зоны комфорта.
Результат не заставил себя ждать. Раз жаловаться абсолютно некуда – то действовать нужно самим. Этот вывод стал очевидным даже для извечно пассивных и патерналистски настроенных россиян. Но какие действия протеста возможны в авторитарном государстве? Правильно – только насильственные. Таким образом появляются «приморские партизаны» - которые СНАЧАЛА убивают милиционеров, и уж ПОТОМ делаю заявления в интернете.
Таким образом, закрывая глаза на проблему и запрещая ее обсуждение, власть добилась вовсе консервации их уровня, как утверждают критики. Наоборот, обычно начинается резкое ухудшение ситуации.

2. В плане планирования будущего
Совершая свои действия, мы каждое мгновение учитываем вероятность наступления боли в случае ошибки. Оборачиваю кухонной перчаткой крышку кастрюли, убираем ногу из прохода в общественном транспорте, когда по нему движется жирная дама на каблуках шпильках. Не покупаем просроченные продукты. Смотрим вправо и влево, переходя дорогу.
Боль – планирует наши действия с целью сохранить организм.
А если страха боли нет – то и нет автоматизма во всех вышеперечисленных действиях.
В случае с государством, в котором нет свободных СМИ, власть спокойно совершает любые действия – в том числе и те, которые принесут вред ей самой. Написать статью, о том, что сажать кукурузу на Таймыре не стоит некому ведь!
Инициируя процесс, государство, в котором действует цензура, слышит только хвалебные отклики. «Поворачивать реки – хорошо! Заключать союз с Герамнией – хорошо! Понижать цены на водку – хорошо! Вырубать леса ради коттеджей – хорошо!». Нет критики – можно волюнтаристски осуществить любое нововведение, хорошее или плохое – не важно. Из-за спокойствия в СМИ о негативных сторонах явления станет известно уже на этапе, когда ничего не изменишь – АЭС взорвалась, высыхание Арала видно на Гуглмапс, а на здании Киевского обкома висит флаг со свастикой и т.д.

В свое время мне очень забавно было читать мемуары одного из сановников Николая II. Цитирую по памяти: узнав о февральской революции, тот схватился за голову и горестно воскликнул: «Ах неужели я 20 лет все дела неправильно!». Если честно, ничего, кроме злорадства эта фраза не вызвала: до этого надо было слушать сигналы, а не блокировать их. Когда пуля летит в затылок – слушать критику поздно.

В целом, исходя из метафоры, функция цензуры в государстве сходна с функциями наркотиков в организме. Изредка (в жизни обычного человека – считанные случаи) их применяют для проведения важных операций.
Для «глухих» управителей эта наркоманией тоже заканчивается не радостно. Вспомните совет Марии-Антуанетты народу, у которого не было хлеба: «Пусть едят пирожные». Когда она лежала под ножом гильотины, может быть она и задумалась, что фраза не очень удачна, но…
Жизнь наркомана, пребывающего в наркотической эйфории и жизнь государя, пребывающего в эйфории контролируемого информационного пространства, заканчиваются одинаково плачевно.